Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Спустя минуту она обернулась и развела руками со словами:

– Не принять сейчас. Ночь.

Я понимающе улыбнулся. Женщина шарахнулась в сторону, кажется, читая молитву.

Дверь была хорошей, добротной. Я выломал ее лишь с третьего удара.

– Есть кто дома? – вновь подхватывая Эда, уложенного до этого на крыльце, уточнил я.

– Что вас делать?! – взвизгнул немолодой полный хастариец, выбежавший навстречу. – Вы ломать мой дом!

– Только дверь, – уточнил я, приближаясь к мужчине. – Куда можно положить больного? Он нуждается в осмотре.

– Это немыслеть варварство! – начал было хастариец.

– Немыслимое варварство я творю, когда выхожу из себя, – объяснил я, остановившись в нескольких ладонях от собеседника. – Хочешь увидеть?

– Нет, – тут же ответил он. – Почему не делать исключений для хороший человек? Идти за мной, нести больной сюда.

В кабинете, куда нас привели, сидел хозяин постоялого двора, попивая дымящийся напиток из глиняной кружки. При виде меня он вскочил и, округлив глаза, затараторил:

– Я прийти по ваша проблема.

– Тогда я пошла. Всего хороший вам, – не особенно расстроившись, пожал плечами мужчина. – Вы оплатил комната?

– Нет. Оплатим, когда вернемся. И пусть твоя жена застелет кровать.

– У нас положен иначе, – насупился мужчина.

– Я разве спрашивал, как у вас положено? – Устроив Эда на узкой тахте, обитой черной кожей, обернулся. Сложив руки на груди, взглянул на хозяина дома. – Лечи.

– А денег у вас есть? – спросил лекарь, вытаскивая из встроенного в стену шкафа саквояж, напоминающий большой пухлый кошелек.

Коснувшись топора, прикрепленного к поясу, погладил его обух и решил простимулировать лекаря напутственным словом:

– Не вылечишь больного, я вырву тебе руки. Затем отрублю голову и принесу ее на Совет Шести, чтобы они придумали кару и на том свете.

– Рассказываю, как будет. Только плохой лекарь торгуется за жизнь, которую не пытался спасти. Меня поддержат. Тебя никто не станет оплакивать.

Несколько мгновений мы все молчали, после чего хозяин дома открыл саквояж и стал суетливо вынимать какие-то трубочки со склянками.

– Не мешать мне! – рявкнул он, пробегая мимо и останавливаясь у изголовья Эда. – Отойти дальше! А лучше прийти утро!

– Лечить долго, – прощупывая грудную клетку брата, сообщил лекарь. – Сильный истощения. Магию вычерпал и жизнь на волос.

– Тогда сидеть там. – Он махнул в сторону перепуганного хозяина постоялого двора, так и застывшего у низкого стула со спинкой.