Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Набирайся опыта и приходи завтра во всеоружии!

– Простить меня, недостойно, – кланяясь и пятясь назад, проговорил тот и скрылся за дверью, приговаривая: – Я приходить снова, готовый и опытный! Я исправить!

Тирэн грозно взглянул на меня, и я наконец покраснела. Кажется.

– Поздно уже смущаться, – покачал головой он. – Будем молить богов, чтобы господин никогда не узнал о случившемся. И вообще о заведении дядюшки Кхуата. Давайте дружно забудем обо всем, словно ничего и не было! Значит, этот принц нам поможет? Ты уверена?

– Конечно! Он – само благородство и чуткость, – улыбнулась я, радуясь, что тема переменилась, и представляя встречу с принцем моих грез.

– Это тот самый тролль, что был вышит на гобелене в твоей спальне? Господин расспрашивал о нем у Эда, – словно между делом сообщил Тирэн.

– Он вовсе не тролль! – возмутилась я. – Раен прекрасно сложен, умен и галантен! У него безукоризненные манеры и…

– …и он любит извращения, – закончил мальчишка, хмыкнув в чашку с чаем.

– Не верь ты этому нахалу, продающему свое тело за серебро! – возмутилась я.

– Мне все равно, что сказал этот тип. Про вкусы Сивара-младшего и так все знают. Господин только не в курсе того, что принц все-таки решил жениться. И не на ком-нибудь, а на наследнице Лавитарии.

– Раен и моя сестрица помолвлены чуть не с колыбели, – печально ответила я.

– Быть помолвленным и решить жениться – разные вещи. И потом… Похоже, это была тайна. Почему-то. Но мне до политики нет дела, пусть в ней твой муж и Эд разбираются.

Я хотела снова вступиться за Раена, но тут к нам подсела Фрида, о которой, признаться, мы успели позабыть.

– Устала? – участливо спросила я.

Она покачала головой и многозначительно взглянула на уставленный едой стол.

– Ешь-ешь, – спохватившись, подбодрила я рабыню, подвигая к ней блюдо с пирогом.

– Жаль, что нельзя отправиться во дворец прямо сейчас, – заканючил Тирэн, дожевывая свой кусок пирога. – Мне совсем не нравится это место. Даже крошка в горло не лезет.

Фрида осмотрелась и, кивнув каким-то своим мыслям, тоже принялась за еду. Похоже, ни дом терпимости, ни раздевшийся перед нами блондин нисколько не давили на ее моральные принципы.

Глядя на осанку и внешность красавицы, я понимала, что она – не простая деревенщина. В жестах девушки присутствовала невероятная грация, которой я даже отчасти завидовала. Но глаза цвета самой темной ночи говорили еще и о том, что жизнь у нее была не сладкой.