Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Не помню, кому и с какой целью, но страх остался даже после пробуждения.

Тирэн бесцеремонно тряс меня за плечо и обеспокоенно приговаривал:

– Все хорошо, это только сон. Проснись же, ну! Все хорошо…

Увидев его, я какое-то время удивленно моргала, приходя в себя и вспоминая, где нахожусь.

– Прости, – наконец выдохнула я, обмахивая лицо ладонью, – мне что-то привиделось. Столько впечатлений за эти дни – вот и схожу с ума потихоньку. Я кричала?

– Ну, – Тирэн замялся, – не то чтобы…

– Ты плакала и угрожала господину.

– Да. Обзывала его всячески, била кулаком по подушке и скулила.

– Скулят только собаки, – поморщившись, заявила я, – так что не преувеличивай.

– Хорошо, выла, – спокойно согласился самый покладистый мальчишка в мире.

Мы помолчали некоторое время, дуясь друг на друга, но так уж вышло, что ни один из нас не мог долго держать язык за зубами.

– А где рабыня? – спросил Тирэн.

– Ушла прогуляться. Не переживай, она в моем платье.

– Это и вправду должно было успокоить? – Мальчишка взглянул на меня, как на умалишенную.

 – Она ведь может оказаться предательницей.

– Нет, Фрида не такая, – категорично заявила я.

– Конечно, и Ганна была не такой! И чувствую, даргхаин тоже!

– Это ты другая. Словно из другого мира свалилась! Надо же быть такой доверчивой! Так ведь и пропасть недолго.

– Потому что жила в монастыре за высоченными стенами, в окружении строгих монахинь. А стоило выйти – пожалуйста: то в лесу заблудишься, то в лапы похитителям сама бросишься, то…

– Ну хватит! – Я вскочила, чувствуя, как полыхают от гнева щеки.

 – Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?! Я разрешила обращаться ко мне на «ты», но, как только Хакарк заберет нас, все вернется на свои места!

Тирэн открыл было рот, чтобы выкрикнуть что-то в ответ, но вдруг остановился. Зло сверкнув зелеными глазами, он склонил голову в подобострастном поклоне и проговорил:

– Прошу простить вашего слугу, госпожа. Я смиренно приму любое наказание.

И мне вдруг стало стыдно. Не так, как бывало раньше – немного, самую чуточку, – а по-настоящему.

Так, что захотелось оправдываться и биться лбом о каменную стену от осознания собственной никчемности.

Подобное чувство было в новинку и настолько удивило меня, что я поначалу растерялась.

– Как госпоже угодно поступить? – не поднимая головы, продолжил монолог Тирэн.

– Прости меня, – внезапно прошептала я. – Прости, пожалуйста.

Он вздрогнул и уставился на меня так, словно увидел призрака.

– Я не хотела тебя обижать.