Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Для меня важно только одно — во время противостояния суметь провести битву и уничтожить врагов столько, чтобы Рицесиус счел меня достойным, и ему захотелось явить к своему блудному сыну маленькую милость. Что ж, придется сильно постараться. Я готов!

Блистая торжественной серебряно-алой ризой, у входа меня перехватил жрец Рицесиуса, Творилад, и сбивчиво предложил:

— В-ваше величество, п-предлагаю устроить богатую поминальную тризну по вашей супруге.

Лицо взволнованное, под глазами залегли синие круги — наверняка всю ночь читал требу где-то в боковых закоулках часовни.

Западный и восточный приделы отделены от главного приалтарного помещения дверьми и отдельными выходами, если он позднее тихонько туда вернулся, я бы не заметил.

Меня как громом поразило:

Седовласый священник, оглаживая длинную бороду, мягко давил на мою глубокую религиозность и огромную любовь к жене:

— Вы же знаете, как ревнив и завистлив Иртихал к своему брату Рицесиусу. Бога смерти обязательно нужно задобрить, принести ему… так сказать… дары.

Чтобы он дал мир душе, сделал ее пребывание в загробном мире приятным и сладостным, уделил ей внимание…

Внимание? Внимание?!!

Я сжал кулаки, еле-еле удержавшись от того, чтобы как следует отрихтовать физиономию непуганого идиота, кретина порфироносного.

А вот нет у меня сознательности! Испарилась! Выбита напрочь вместе со здравым рассудком и прочими ненужными сейчас свойствами! И нечего на меня белками сверкать, я и сам так умею! Ишь чего удумал — Илону хоронить! Рано торопится, ворон кладбищенский!

Скрипнул зубами и резко ответил, стараясь не сорваться на рев:

— Илона для меня жива! Живых не отпевают! И если только попробуешь за моей спиной устроить ей отпевание, я…

Запнулся на секунду, подбирая приличные слова:

— Пожалеешь потом, что на свет народился! Нет таких пыток, которых я тебе не придумаю! ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ!!! Простым повешением точно не отделаешься!

Дал некоторое послабление, потому как духовные люди весьма уперты.

Наверняка за моей спиной хотя бы попробует устроить жене заупокойную службу заживо. Из благих, укруты его забери, намерений!

— Вернется Рицесиус, тогда поговорим! — закончил.

Такой ответ жрецу понравился, и он величаво отступил:

— Что ж, если вы полагаете для нее сие решение лучшим, не стану спорить. Все равно главное слово останется за верховным богом, коему мы оба служим.

И вовремя отступил. Очень вовремя. А то еще слово за слово — придушил бы его, как куренка, не считаясь ни с духовным саном, ни с возрастом.