Все давно сгнило от количества снюханного.
— Это вы про сына Руденко? — догадывается Любовь Алексеевна. Ха. Вот что значит, репутация. Имен не названо, но все равно личность угадывается без проблем.
— Он самый.
— Отвратительный молодой человек. Рядом с таким стоять-то противно."
"Истину глаголит мудрая женщина! Приятно осознавать, что хоть у кого-то в таком возрасте извилины в правильном русле работают.
— А меня дорогая мамочка к нему в постель так и мечтала уложить, — хвастаюсь я.
— Не может быть. Ни один родитель в здравом уме не отдаст своего ребенка этому неадекватному грубияну.
Он же на девушек руку поднимает прилюдно. Прилюдно! Никого не стесняясь.
Присутствующие в зале разом оборачиваются на наш столик. Простите. Не смогла сдержать истерического смеха.
— Именно! Прям в точку подмечено! — изображаю «окей» большим и указательным пальцем. — В здравом уме точно нет. А маман запросто. Она бы меня и в рабство продала, представься возможность. Лишь бы отделаться, а если выгоду попутно получить удастся, то это вообще карт-бланш.
Мои заявления повергают интеллигенцию в откровенный ужас.
— Нельзя такими словами разбрасываться. Разногласия бывают у всех, но это не значит, что она вас не любит.
— Знаете, больше чем уверена, она уже сотни раз успела пожалеть, что не сделала в свое время аборт. Жила бы со своим проститутом спокойно и не боялась его с поводка спускать каждый раз когда я за вещами приезжаю.
— Так все дело в этом? Ребяческой ревности? Детям всегда сложно принять, что у родителей может быть личная жизнь.
Резко меняюсь в лице, становясь мрачнее сгущающихся за окном туч. Как же бесит, когда считают, что знают все лучше всех. При том, что на самом деле ни черта не знают.
— Ага. Именно в этом и дело. Снова в точку, — вилка со звоном летит в тарелку. Получается громче, чем хотелось бы. — Я просто тайно влюблена в мамкиного хахаля. Вот прям до потери пульса. Знаете, когда осознала сей факт? Когда тот зажимал меня в углу, порываясь залезть в трусы. Обожаю. И зачем съехала? У нас ведь получилась бы отличная шведская семья, — рывком поднимаюсь с места, скрипя ножками стула.
— Прошу прощения, мне нужно отойти. Попудрить носик и всякое такое.
Пудриться без пудры. Чушь, разумеется. Просто необходимо банально остудиться, а то от одного упоминания Альберта в липкий пот бросает. Ненавижу, когда в ход идут намеки о том, что это якобы Я не пожелала принять нового человека в дом. А ведь все, благодаря маман, именно так и думают.
