Игнорирую требовательный окрик охранницы надеть бахилы и, проскочив мимо информационной стойки, спешу к стеклянной лестнице, интуитивно догадываясь, что на первом этаже искать нечего.
— Мы здесь, — слышу голос подруги.
Вижу. Обнаруживаю подруг в дальнем углу у окна, где расположились диваны для ожидающих. Ника, растерянная и бледная, мерит шагами коридор. Дашка сидит вообще в прострации, обнимает себя руками и легонько покачивается.
— Что, что случилось?
— Все случилось, — с мрачным видом отзывается Логинова.
Капец как информативно! Я ж и так на взводе, не надо меня распылять!
— Что все? Можно поконкретней?!
Только бы не обнаружили какую дрянь: опухоль или что еще похуже.
Мельник с убитым видом поднимает на меня голову.
— Я беременна.
Воу…
Волкова— Ооо… — есть выражение «чесать репу». Вот я сейчас ее как раз и чешу. Огорошенно присвистывая.
— Вот тебе и «о», — охотно соглашается со мной Ника.
Денис один не разделяет общего смятения.
— Ммм… я не профессионал, конечно, но девочки вроде обычно радуются подобным новостям? Ну типа, я буду мамой, ура! Пиу-пиу салюты, — «пиу-пиу» причем жестом для наглядности изображает, паяц.
Пригвождаю его к месту строгим прищуром.
— Волков, тебя рот кто просит открывать? Стой красиво и молчи.
— Э, — озадачивает тот. — А что, это не так работает, не?
— Ты заткнешься или нет? — чуть повышаю голос. Сейчас ну совершенно неподходящий момент для его «крышесносного» юмора.
Наконец-то. Доходит.
— Понял.
Красиво стою и молчу, — правда и тут не забывают изобразить невидимый амбарный замок у рта.
— Иди принеси нам кофе лучше, — то ли прошу, то ли требую. Неважно, просто тактично избавляюсь. Мужские уши в таком щекотливом деле лишние.
И Волков, к счастью, это вроде как понимает.
— Кофе. Принял. Ушел.
— А воду Даше, — напутствует его Логинова.
— Воду. Запомнил, — уже с лестницы послушно отзываются, теряясь из виду.
— Ну… Теперь рассказывай, — присаживаюсь рядом с Дашкой, ободряюще приобнимая ее за плечи.
— Тебя не учили, что надо предохраняться? Или в запале было не до этого?
Я подругу такой пришибленной сроду не видела. Даже рыжие волосы, обычно слепящие, будто поблекли. Не говоря уж о посеревшем лице.
— Да я сама не понимаю как так вышло…
— Верю, — в порыве страсти как только не глупишь. Знаем, плавали. — Какой срок?
— Седьмая неделя.
— Ох… И что будешь делать?
— А есть выбор?
Согласна. Выбор не очень радужный.
