— Зачем? — опустевшая от содержимого шпажка превращается в зубочистку, которую манерно гоняют из уголка рта в угол.
— Ну как же, скоро тачку придется отдавать победителю. У тебя осталось всего ничего как истечет срок пари.
— Не хорони меня раньше времени. Нам и этого хватит, будь уверена, — лукаво подмигивают мне. — Но я тронут заботой. Опять же, если настолько переживаешь, мы ведь можем уединиться и быстренько все порешать, — острым кончиком вынутой из варежки шпажки Денис как бы ненароком проводит плавную линию от моей шеи и ниже вглубь декольте.
Ниже и ниже, замирая у крайней точки выреза, которая едва ли на ладонь выше пупка.
Казало бы, ничего особенного, но так приятно, черт возьми. Почти до мурашек. Сказывается долгое отсутствие мужчины и хоть какой-то ласки, но…
— Еще секунда и она воткнется тебе в глаз, — предупреждаю я.
Кожа теряет контакт с какими бы то ни было сторонними касаниями.
— Да-да, — импровизированная зубочистка снова отправляется в уголок рта. — Мы все помним того несчастного чувачка с разбитой головой, укатившего на скорой.
Ты барышня у нас серьезная. С тобой шутки плохи.
Боже, неужели мне будут припоминать это случай вечность? Да, было дело. Да, не выдержала. Да, последствия могли быть куда опасней, но благо обошлось. Того придурка лишь зашили и отправили домой трезветь.
Он наутро и не вспомнил ничего, если бы умные люди видосов с того дня студентов не наснимали. Эти ролики долго еще блуждали по сети. И ведь, зараза, ни на одном нет момента, когда этот козел приставать ко мне начал.
Словесно еще терпела, а вот когда полезли с диким перегаром ухо слюнявить уже не выдержала.
— Кристина, — о, вот и маман на горизонте объявилась. Разумеется, недовольная. Впрочем, в другом настроении я ее уже давно не видела. — Можно тебя? На минутку.
— Зачем? Хочешь высказать свое «фи»? Не стесняйся. Можешь при свидетелях.
— И все же давай лучше наедине.
Не хочу я наедине выслушивать про проституток и позор для нашей фамилии, коем я для нее и считаюсь.
Кстати, о фамилии…
Раз он здесь, пускай хоть пригодится для благих целей.
— Зачем? У меня от Дениски нет секретов, — пристраиваюсь к нему под бочок, обнимая и томно вскидывая на Волкова глазки. — Правда, любимый?
Ха. «Любимый» приошалел. Приходится незаметно ущипнуть его, чтоб не тупил.
— А, ну да, — оживает тот, сгребая меня в охапку и прижимая еще сильнее. Для надежности закрепляя результат поцелуем в висок. Эй, вот это совсем необязательно.
