Еще сожми и сделай «бип-бип»! — Кстати, Ангелина Васильевна, строго по секрету, это врожденные таланты или стоит послать цветы пластическому хирургу? Ай, — злобно щипаю его снова, на этот раз больнее.
— Мама, тебе не пора к своей собачонке? А то сбежит еще, другую хозяйку найдет. Его только и надо заманить вкусненьким.
Разумеется, это я про Альберта. И она намек прекрасно понимает.
— Где и когда я упустила твое воспитание? — мрачнеет она с тяжелым вздохом. — Вы уж построже будьте с ней, Денис Александрович. Не давайте спуску.
Язычок у моей дочери острый.
— Не переживайте. С язычком ее я разберусь, — охотно обещает Волков. — И не только язычком, — добавляет он многозначительно, когда маман уходит. Рассерженно сбрасываю все еще гуляющую по мне клешню. — Эй, ну нормально ж стояли, че ты начинаешь?
— Ты чего наплел, сказочник? — шикаю я, залпом осушая бокал и заменяя его новым. — Какая нафиг помолвка? И как мне потом отмазываться? Заикнусь, что ты бросил меня — мозги проест, что я сама дура. Скажу, что я тебя послала… Все равно останусь дурой.
— А зачем посылать? Замутим из сказки быль, делов-то.
— Ага. Очень смешно, — второй бокал уходит молниеносно.
— Ты б не увлекалась, — Денис с подозрением наблюдает, как в ход идет третья порция.
— Какие-то претензии? — ничего не знаю. Во-первых, это Кристал Брют. Во вторых, у меня нервы.
— Да не, не. Пей. Всегда хотел узнать, какая ты пьяненькая.
— Злобная и раздражительная.
— Так это твое обычное состояние.
— Именно, — отрезаю я, поднося к губам прохладное стекло фужера, но так и не отпиваю.
— Твою…
— Что такое?
— Папаша тоже тут. Со своей малявкой, — Волков следит за моим взглядом, находя в толпе крупного мужчину с намечающимся брюшком. Возраст сразу выдает бородка и шевелюра уже тронутая благородной сединой. Но это нисколько не мешает хрупкой миниатюрной брюнетке с физиономией школьницы-переростка довольно вышагивать с ним под ручку.
— А она ниче так, — хмыкает Денис, за что получает от меня пинок. — Но ты лучше, не надо драться.
— Я надеялась, они не захотят пересекаться, — шампусик все же отправляется в дальнее путешествие по желудку, пока я наблюдаю как милейше здороваются родители, целуясь в щечки теплее верных друзей. А когда старая жена с новой пассией обнимаются и вовсе чувствую рвотные позывы. — Нет, простите, не могу. Я отказываюсь присутствовать на этом балу лецимерия.
— Стой, стой, — Волков ловит меня за запястье, забирая пустой бокал. — Погоди. Да и черт с ними. Пускай сюсюкаются.
