Да он издевается? Мне еще и самой на него сесть надо? Кто кого должен уговаривать?
— Да или нет? — перехватывают мои кисти, строго взирая исподлобья. — Кристина, да или нет? — нетерпеливо встряхивают меня как тряпичную игрушку.
Что — да? Что — нет? Что он хочет от меня услышать? Какой был вопрос? Мой мозг сейчас плохо соображает.
— Просто давай каждый получит свое и разойдемся по разным сторонам, — сердито выпаливаю я. Да что ж такое! Будто мне больше всех надо! Хотя… судя по всему, именно так дела и обстоят.
Осоловевши хлопаю глазами, наблюдая как Волков молча вылезает из ванны, шлепая босыми пятками по лужам на полу. Зашибись. — И что это должно значить?
С крючка срывают полотенце, наматывая его на бедра.
— Продолжим разговор позже.
— Когда позже?
— Скоро, — с плитки подбираются намокшие шмотки, после чего меня оставляют… одну. Неудовлетворенную и вконец опешившую. Скоро? Это как нужно расценивать? Скоро, это когда? Завтра? Послезавтра? Через полчаса?"
"Трындец. Кто-нибудь понял, что только что произошло? Потому что я вот нифига не поняла.
Кроме того, что меня бортанули. Это очевидно. Причем бортанули именно тогда, когда я была готова сдаться и разве что табличку между ног не повесила: «заходи, раз пришел». Это как, нормально? Бред. Полный бред. Он не боится проиграть пар…
Стоп, а что если он его только что выиграл? Может секс и не был обязателен? Может, нужен был лишь факт моего согласия? Наглядное подтверждение, что рыбка заглотила наживку и крепко повисла на крючке? Я же не знаю подробностей.
Все, что есть в моем распоряжении — короткие обрывки видео. Не самого лучшего качества.
Неуклюже цепляюсь за бортики ванной, вылезая и едва не распластываясь на скользкой поверхности. У-у-у, что-то меня повело. В башке будто попкорн лопается, аж виски заныли. Накидываю халат и долго, очень долго сверлю раздосадованным взглядом свое отражение в зеркале, уперевшись кулаками об раковину. Низ живота еще тянет и обиженно поскуливает, но это скоро пройдет. А вот злость за собственную глупость вряд ли.
Дура. Какая же ты, Волкова, дура. Повелась и облажалась.
Пора, наверное, выходить. Не ночевать же здесь. Денис и так, небось, упивается самодовольством. Нет смысла тешить его эго еще больше. Так что нацепляю маску равнодушия, вот только она не пригождается. В основном зале слишком темно, чтобы меня видеть. Надо полагать, если вспомнить который час. Сам Волков обнаруживается на кушетке, завернутым в плед и ковыряющимся в телефоне.
