Мама, я поступила в Облако!
Она улыбнулась – мне показалось, что в ее глазах промелькнула гордость.
– Ты настоящая молодец! – отозвалась она. – Но нам нужно поспешить – я не смогу слишком долго удерживать этот канал. Мир сновидений имеет собственные законы, и даже сильная магия в нем очень слаба. В любой момент, при любой помехе с твоей или моей стороны, наша связь оборвется.
– Да-да, нам нужно поговорить! – покивала я, усевшись на траве. – Но сперва я должна спросить…
Тут мамино лицо изменилось, и она резко обернулась.
Я тоже принялась высматривать опасность за ее спиной, пытаясь понять, что именно так ее встревожило.
Правда, ничего не заметила.
Но, получалось, опасность все же существовала, потому что мама, повернувшись ко мне, напряженным голосом произнесла:
– Сейчас тоже нет времени! Они уже рядом, так что я попытаюсь в другой раз. Но, девочка моя, ты должна быть предельно осторожной! Они уже обо всем знают!
– Кто они?! О чем они знают?! – выдохнула я."
"Вместо ответа мама оглянулась еще раз, но тут над моим ухом что-то скрипнуло, да так резко, что мне показалось, будто бы земля под нами дернулась.
Потом кто-то кашлянул – громко, даже сокрушительно, – и этот звук буквально разорвал этот мир на части.
Он стал разваливаться, и уже очень скоро пропал вместе с поросшими сероватой травой холмами, свинцовым небом и алтарем за маминой спиной. Она тоже исчезла, и из нашей короткой встречи я вынесла лишь то, что ее зовут вовсе не Труде ВанСельм и не Беатрис Корсон.
И еще, что существуют некие таинственные силы, которые не дают ей со мной связаться.
Это ее враги, и они, судя по всему, удерживают маму в том самом замкнутом пространстве, потому что она там не по своей воле. Но и это еще не все – эти самые враги что-то обо мне знают, поэтому я должна быть предельно осторожной.
Тут мир сновидений развалился окончательно, и я заморгала, открывая глаза.
Признаюсь, я не сразу поняла, где именно нахожусь – какое-то время лежала, таращась на что-то светлое над моей головой и пытаясь прийти в себя.
Потом заморгала и потерла глаза рукой.
Тело отозвалось слабостью, но в то же время мне стало понятно, что со мной все в полном порядке. Опасность миновала, яда в моем организме больше нет, а слабость – она скоро пройдет!
Наконец, разобралась, что я лежала лишь в одной сорочке в незнакомой кровати, над которой висел полупрозрачный балдахин, отделявший меня от остального помещения.
Повернув голову, разглядела, что оно довольно просторное.
