У моего отца он вместе с семьей в подвале прятался. Этот Николай — мой двоюродный брат. Вот так я и дядю родного потерял, и младшего двоюродного брата. Так что эта войны с УПА через каждый наш дом прошла! К этим гадам у меня личный счет имеется… И пока я с ними не рассчитаюсь, не успокоюсь. Ладно, пойду, — неожиданно засобирался старший лейтенант. — У меня все-таки служба. С пяток дезертиров в лесу отловили, нужно их допросить. Почему-то мне кажется, что это вовсе даже не дезертиры, а самые что ни на есть бандеровцы или какие-нибудь полицаи.
Недалеко от того места, где их взяли, блиндаж обжитый обнаружили, а в нем форму нашли немецкую с нашивками повстанческой армии. Что-то мне подсказывает, что именно они эту форму припрятали.
— Тогда до встречи, — крепко пожал Романцев руку старшему лейтенанту.
Гремуче простучав коваными каблуками по дощатому полу коридора, Игнатенко вышел из штаба.
В душе зародилась тревога. Пленницу следовало проверить. Взяв с вешалки фуражку, Тимофей вышел в душный вечер. Сумрак затягивал ближние дома, лишал их четких линий, а вдалеке темная полоса успела накрыть лиственный лес, и только верхушки елей задиристо протыкали побагровевшие облака.
С поля, заросшего дикой травой, раздавалось назойливое стрекотание сверчков, и заливисто, будто бы наперегонки, верещали кузнечики. Обыкновенная деревенская идиллия, какую можно встретить в любом уголке Украины. Не верилось, что еще совсем недавно здесь проходили тяжелые бои.
Белье во дворе госпиталя было уже убрано, и теперь он выглядел значительно просторнее.
На лавочке, прислонив костыль к стене, сидел совсем юный безногий боец. Прищурившись на зарево заходящего солнца, он вдумчиво смолил цигарку. На лице, залитом багрянцем, прочно лежала непробудная печаль. Мысли его были глубокие и очень невеселые.
Романцев прошел по узкому коридору и увидел у двери двух бойцов, стерегущих пленницу. Красноармейцы выглядели спокойными, было ясно, что караул протекал без происшествий, но для порядка капитан поинтересовался:
— Все в порядке, Сорочан?
— Без происшествий, товарищ капитан, — бодро отозвался черноволосый молдаванин, старший наряда.
— Товарищ капитан, у меня вопрос есть, — произнес второй, худой, как высохшая жердь, с выступающим острым кадыком на тощей шее.
— Слушаю, — охотно откликнулся Романцев.
— Как-то неловко нам стоять тут… Вместо того чтобы диверсантов ловить, мы какую-то девчонку охраняем."
"— Ты тут не стоишь, а караулишь, — посуровев, поправил Тимофей.
