Западня

Его член находился в ней по самый корень, так плотно, что ее многострадальная растянутая дырочка побледнела вокруг его основания. Эта картина послала такой острый импульс в ее живот, что киска непроизвольно сжалась, а клитор болезненно запульсировал, выдавая ее с головой. Как будто это уже не сделало то, что она и вправду текла на него, как сучка, облегчая скольжение и рождая пошлые хлюпающие звуки, разносящиеся по комнате. Игорь Вадимович вышел полностью, показывая свой блестящий от ее соков член, и вогнал его обратно, задевая тазом клитор.

— Вот так, Эля. Получай удовольствие, детка, — одобрительно проурчал ей на ухо мужчина, подхватывая ее под попку и принимаясь натягивать на себя.

Глубоко, быстро. Так, что она не могла вздохнуть. Кричала от переизбытка эмоций, но не могла получить облегчения. Потянулась к клитору, чтобы облегчить эту боль, но он не позволил. Завел руки ей за голову и, пришпилив ее к столу, имел, как одержимый, врываясь в ее рот языком и крадя дыхание.

Эля задыхалась. Умирала. А потом, неожиданно, воспарила. Изогнулась дугой и закричала в освобождении, дрожа и плача, пока он продолжал врываться сквозь сокращающиеся мышцы окаменевшим членом, а потом взорвался следом, накачивая ее густыми струями семени.

***

Эля не могла двигаться, когда все закончилось. Была слишком истощена. Не возразила, когда начальник поднял ее на руки и отнес в спальню. Уложил на кровать и стянул с нее рубашку с лифчиком, оставляя совершенно голой, а потом раздвинул ей ноги, которые и так не хотели сходиться, и, разглядывая ее киску, принялся стягивать остатки одежды с себя.

Тело Игоря Вадимовича было крепким и мускулистым. Красивым. Член находился в состоянии покоя, даже в таком виде производя впечатление своими размерами. Она подняла взгляд к его лицу, встречаясь с горящим темным взглядом.

Подойдя к ней, мужчина устроился рядом, опираясь на локоть. Протянул руку и погладил между ног, там, где было мокро и липко, собирая влагу и задумчиво растирая ее между пальцев.

— Хочу еще, — низким голосом проговорил он и ее киска непроизвольно сжалась.

Наклонившись, втолкнул мокрые пальцы ей в рот.

— Оближи.

Это казалось ей диким, но Эля послушалась, зная, что он все равно заставит. Она устала. Не могла больше бороться.