Придя домой, Мельберг в течение часа метался по квартире, пытаясь восстановить порядок, которого достиг в пятницу, а теперь уже стоял на кухне и пытался разложить еду покрасивее. Это оказалось куда более сложной задачей, чем представлялось. С липкими руками он злобно смотрел на цыпленка гриль, который, казалось, насмешливо на него таращился, — что можно было считать подвигом, принимая во внимание то, что голову цыпленку уже давным-давно отсекли.
— Как, мать твою… — выругался Мельберг, осторожно потянув за крыло.
Как же можно придать лежащему на блюде аппетитный вид? К тому же этот мерзавец скользкий, как угорь.
Под конец Мельбергу надоело бороться за красоту, и он просто оторвал по грудке и ножке для каждого и положил на блюдо. Сойдет. Потом плюхнул рядом солидную порцию картофельного салата и принялся за овощи. Нарезать немного огурцов и помидоров оказалось, по крайней мере, ему по силам. Выкладывать овощной салат на блюдо он не стал, а скинул его в большую пластиковую миску. Она была красной и немного потертой, но выбирать не приходилось.
Главное все-таки вино. Мельберг открыл бутылку красного и поставил на стол. В шкафу у него имелось еще две резервные бутылки — полагаться на волю случая он не намеревался. В предвкушении приятной ночи он удовлетворенно насвистывал. Пожаловаться на недостаточные усилия с его стороны она всяко не сможет. Так сильно ради женщины он еще не напрягался. Никогда. Даже в общей сложности.
Оставалось только организовать последнюю маленькую деталь для настроения — музыку.
Выбор дисков у него был довольно ограниченный, однако записи лучших песен Синатры все же имелись — Мельберг купил их по дешевке на бензоколонке. В последнюю секунду он сообразил, что надо еще зажечь свечи, а потом отступил на шаг, оценил свое творение и остался очень доволен собой. Теперь никто не посмеет усомниться в том, что он знает толк в романтике.
Едва Мельберг успел сменить рубашку, как раздался звонок в дверь. Взглянув на часы, он увидел, что дама явилась на десять минут раньше времени, и попытался быстро засунуть рубашку в брюки.
«Дьявол», — выругался он, когда уложенная на лысине прядь волос свалилась, и под звук повторного звонка помчался в ванную, чтобы попытаться наспех пристроить ее обратно. Дело было привычным, и он мгновенно тщательно закамуфлировал лысину. Бросив последний взгляд в зеркало, Мельберг убедился, что смотрится действительно отлично.
Когда он открыл дверь, то по восхищению в глазах Роз-Мари понял, что она разделяет его мнение.
