Запасной инстинкт

Короткий писк, похожий на мышиный, дрожание кожаного носа и раскидистых ушей, розовые лапки, молотящие воздух от нетерпения, – и в руках у Полины оказался Гуччи, и облизал ей щеки, и влажно задышал в ухо, и обнял, и затрясся припадочно.

– Ты что? – спросила Полина растерянно, и похлопала голую розовую задницу, и посмотрела в мохнатую морду, и потрясла, и повертела, в общем, проделала все, что должна была проделать. Гуччи радостно улыбался и дрожал. – Ты что, украл его?!

– Не-ет, – решительно заявил Троепольский с той стороны порога, – я его купил.

– Ты купил его у Инки?! За десять рублей?!

– Ну да. Я объяснил ей, что… нам он нужнее. Ей и ее матери объяснил. Нет, сначала матери, а потом мы с ней вдвоем объяснили Инке.

Слово “нам” в исполнении Троепольского было наиболее примечательным событием из всего случившегося в последнее время в жизни Полины Светловой.

– Гуччи! – вдруг вскрикнула она и поцеловала китайского хохлатого в прическу. Прическа пахла духами.

Троепольский смотрел на нее, и она вдруг перепугалась, что он сейчас выдаст что-нибудь ужасное, например, что это прощальный подарок, и она может не благодарить его, потому что он все равно… а на самом деле ему с ней всегда… и ни с кем ему не было так, но теперь, когда пришла пора расставаться… и вообще он прекрасно, прекрасно к ней относился… а собака пусть остается у нее…

– А они… правда отдали его насовсем?

– Нет, я не могу его взять! Это не моя собака.

– Это не моя собака! Это Инкина собака!

– Теперь твоя. Я ее купил.

– Да, я знаю, за десять рублей!

Гуччи начал трагически прикрывать глаза – должно быть, в нем пропал гениальный драматический актер современности, и Полина перехватила его и прижала покрепче.

– Посмотри на меня, – велел Троепольский из-за порога.

О нет, она не станет на него смотреть! Она слишком хорошо знает, что из этого может выйти. Нет. Не станет.

Рукой, свободной от Гуччи, она заправила за ухо длинные темные волосы, и Троепольский вдруг словно заново узнал ее в этом жесте, выражавшем смятение и панику. В глаза ему она по-прежнему не смотрела.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Ты не хочешь, чтобы я ушел. Посмотри на меня.