Запасной инстинкт

На Шарон Самойленко он старался не смотреть, от греха подальше. – Я сказал – “найдите”. Вы понимаете слова? Или не очень?

– Я-то понимаю, – решительно ответила Шарон, – только там, где я раньше работала, было гораздо компетентнее в смысле моральных норм!

Троепольский вытаращил глаза. Куртка упала на пол.

– А ваши трудящиеся сотрудники сидят целый день в полном отрыве в смысле горячей пищи. А потом с меня требуют сухомятки, а я квалифицированный работник, а не буфетчица! Если вы, как руководство, этот вопрос не обеспечиваете, то я, как представитель трудящихся, ставлю ребром.

Троепольский с силой выдохнул. Его новая секретарша величественно приблизилась, покачивая костлявыми бедрами – он подался от нее назад, – нагнулась, подняла его куртку, зачем-то отряхнула и перекинула через руку, как лакей в пьесе Островского “Бешеные деньги”. Перекинувши, Шарон поглядела на шефа и сказала с отвращением:

– Надо нормальный пищеблок наладить. А от вашего кофейного духа головокружение идет и трещит что-то. Организм у меня тонкий на предмет давления в сосудах.

Несколько секунд Троепольский думал, что ему делать дальше, а потом захохотал. Хохотал он долго и с чувством.

– Светлову позовите, – сказал он, перестав хохотать. – Найдите Сизова и соедините меня с ним.

– Вам звонил город Челябинск по делу, – проинформировала его Шарон. – Фамилие, кажется, Хромов.

Уралмаш хочет получить свой сайт. Ну, конечно же.

Сайта нет, даже следов никаких, словно и не было его вовсе, хотя три дня назад он был почти совсем готов.

– Что вы ему сказали?

– Сказала, что вас нет по причине отсутствия. А они сказали, что позвонят вам на мобильный.

Шарон пожала плечами.

– Про это не говорили.

– Я буду в кабинете Грекова. Светлова пусть придет туда.

– А милиция сказала, чтобы мы там ничего не трогали в смысле бумаг и обстановки.

– Какая милиция? – не понял Троепольский.

– Какая звонила! Звонила милиция и сказала, что в кабинете покойника ничего без ихнего спросу брать нельзя. В смысле бумаг и обстановки вещей.

– М-м-м, – сквозь зубы промычал Троепольский, которого Шарон больше не веселила, и большими шагами ушел от нее в сторону Фединого кабинета.

Через несколько секунд туда влетела Полина Светлова с собакой Гуччи на руках. Завидев Троепольского, собака оскалилась и тявкнула. Троепольский мельком глянул на них. Он выдвигал и задвигал ящики Фединого письменного стола.