Запасной инстинкт

– Ты что? Встречался с его племянницей?

Он кивнул. Да где же этот чертов пакет с полоумными роллерами на картинке?!

– Что она тебе рассказала?

Троепольский задвинул последний ящик, перегнулся на другую сторону и стал выдвигать там.

– Она очень красивая, – неизвестно зачем сказала Полина. – Правда?

– Она тебе понравилась?

Он кивнул, не отрываясь от ящиков, и это было хуже всего. Это было то же самое, что и всегда – “Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако сильно”.

Ему нет дела до Полины Светловой, и не было никогда, и никогда не будет.

Сейчас ему есть дело только до смерти Феди Грекова и до его племянницы, поразившей его сегодняшнее воображение. А потом и про племянницу он позабудет, как забывал про всех и всегда, – зачем же она, Полина, так убивается по нему?!

Не надо было спать с ним, черт возьми!

Он мельком глянул на нее – сверкнули стекла очков, а за ними очень темные андалузские глаза, в которых была усмешка. Все-то он всегда видел и замечал, за какими бы вывесками она ни пряталась!

– Полька, ты помнишь, во сколько она приехала? Ну, в тот день?

– Вечером.

Темно было. Да! Ты позвонил около восьми, значит, она уехала где-то в полвосьмого. А что?

Троепольский нашел пакет, вытащил и бросил его на стол.

– Она сказала мне, что в два часа дня Федя позвонил ей и пригласил в ресторан.

– Он не мог ей звонить – я так думаю.

– Почему?! – поразилась Полина.

– Потому что он уже с утра не отвечал на звонки. Я первый раз позвонил ему, когда сказали, что едет курьер, это было часов в одиннадцать.

Ну, тот курьер с договором, на который нужно было поставить печать! И он уже не отвечал. Очевидно, работал, отключил мобильник и трубку не брал. Да и вообще он пригласить в ресторан ее в тот вечер никак не мог!

– Потому что на вечер было совещание назначено, по “Русскому радио”!

– Точно, – пробормотала Полина и перехватила свою собаку, которая заинтересованно принюхивалась к ее волосам.

– Вот именно. Федька ни за что не пропустил бы совещание ради ресторана с племянницей.

Понимаешь?

Гуччи замолотил в воздухе голыми тонкими крысиными лапками в облаке редких светлых волос, покосился виновато и сделал движение боками. Полина ссадила его на ковер.

– Зачем она приезжала? – задумчиво спросила Полина, не поднимаясь с корточек.

– Зачем она наврала, что он ее приглашал?

– Может, ей что-то нужно было в конторе?

– Уралмашевский макет? – предположил Троепольский неторопливо.