Записки под партами

На самом деле, умный садовод понимает, что благодаря сорнякам можно узнать много полезной информации».

Я вновь улыбнулась. Аноним не написал банальных фраз, но эта метафора… Она звучала настолько заботливо, что на душе стало теплее. Кто бы ни был тот человек, он однозначно хороший. Мой ответ был таков:

«Я вижу солнце, расу на листиках. И, кажется, бабуля заприметила, что из окна за ней подглядывают. Теперь она мне улыбается и машет рукой. У меня созрел странный вопрос. У тебя есть любимое растение?»

Аккуратно сворачиваю листок и думаю, что эти маленькие весточки придают моей серой жизни хоть какую-то яркость.

В следующий раз аноним написал:

«Кажется, у тебя оптическое зрение, раз видишь даже росинки. С любимым растением вопрос крайне неожиданный. Что ж, пусть будет одуванчик. Ты же знаешь, что это очень полезный сорняк».

Я старалась не улыбаться, но не могла. Это было до жути мило. И мне хотелось сказать спасибо, но знала, это не впишется в формат нашей странной переписки. Поэтому я написала следующее:

«Я как Человек-Паук: вижу и слышу больше положенного.

Одуванчик — сорняк? Черт, мне жутко стыдно. Всегда думала, что это красивый цветок».

Снова завернула и засунула под парту. Выдохнула и принялась дальше слушать учителя. Через десять минут он озвучил нам домашнее задание и вежливо попрощался. Я быстро поднялась и начала укладывать вещи в рюкзак. В классе откуда-то возникла шумиха, будто народ пересидел, и ему хотелось мяса и зрелищ. Парни между собой в шутку дрались, а потом схватили тряпки из ведра для пола и решили устроить обстрел.

Мокрая вонючая тряпка вмиг прилетела прямо мне в лицо. От неожиданности я чуть не потеряла равновесие и только через пару секунд сообразила, что произошло.

— Я бы извинился, — сказал Титов, очередной весельчак нашего класса, — но перед Убогими не извиняются. Ты же и так пахнешь не ахти, — затем народ дружно покатился от смеха. Молча

взяла тряпку и подошла к ведру. Все же нашей уборщице потом придется убираться, а без этой вещицы ей не обойтись. Кинула ее в ведро и направилась обратно к парте.

Нужно уходить, пока не разыгрались еще больше.

— Тряпку нужно отдавать из рук в руки, — весело пропел Славик Вавилов, и я почувствовала, как мокрая грязная ткань проехалась по моей шее, опускаясь вниз. Белая рубашка стала темной, да еще и влажной.

— Совсем больной? — не выдержала я. В душе понимала, что ни одно мое высказывание в их адрес не сделает ничего хорошего. Но сдержать порыв злости иногда было просто невозможно.