Записки под партами

Она подстригала кусты кое-где, а местами приводила в надлежащий вид скромные грядки. Выглядела старушка исхудавшей и до жути усталой, будто не спала пару ночей. Но на лице женщины сияла улыбка, такая же яркая, как само солнце в этот осенний день. Ветерок игрался с ее седыми волосами, и она то и дело заправляла их за ухо.

— Сигануть захотела, убогая? — голос Антона нельзя не узнать, его я отличаю на каком-то подсознательном уровне. Он положил так по-свойски руку мне на плечо и довольно сильно сжал возле шеи, как бы захватывая.

Я тут же начала пинаться, пытаясь высвободиться, но хватка была сильной.

— Отпус-ти, — едва слышно затребовала я, стараясь дышать ровнее.

— Я благое дело творю, — довольно весело отозвался одноклассник, — жизнь тебе, считай, спасаю, а ты…

— Тошь, — в кабинете просто-таки эхом разразился голос Светки, и мы повернулись (вернее меня повернули силой). Сегодня на ее шикарных волосах красовался золотой гребешок, украшенный стразами Сваровски, так она рассказывала девчонкам. Черная короткая юбка, едва прикрывающая попу, и кремовая рубашка с висячим галстуком.

Вот так соблюдалась форма в нашей школе. Хоть мы и гимназия, но главное — соблюдать цветовую гамму.

— В чем дело, принцесса?

— Отпусти меня, — напомнила я, потому что стоять, стиснутой этим придурком, не было никакого желания. От него еще и сигаретами несло так, словно все утро в кальянной зависал, а не на уроках.

— Убогим слова не давали, — разразился Антон и сам себе усмехнулся. Весело ему было, явно.

А мне вот совсем нет. И урок никак не начинался. Где учитель, эх…

— Тошь, ну, — завыла Светка. — Данька где? Я обыскалась его, он что, без меня уехал?

— В душе не чаю, — довольно грубо отзывается Леваков и наконец, отпускает меня.

— Вы же вместе были, — не унимается Самохина. Я ловлю момент, пока эти двое заняты друг другом и усаживаюсь за парту. Нужно снова включить режим невидимки, как-то уж быть тенью мне нравится больше. Буквально через минуту эхом разносится звонок, и Вячеслав Игнатьевич тут же появляется на пороге кабинета.

За ним хвостиком и ребята заходят, продолжая свои активные диалоги.

— Что за расхлябанные дети пошли, — возмущается ОБЖшник. Сегодня на нем темная рубашка, заправленная в классические брюки. Мужчина усаживается за стол, складывает руки в замок и внимательно оглядывает класс. Седые волосы на висках выдают его возраст, а усталый взгляд и морщинки под глазами — занятость.

— Ой, да, мы такие, — кто-то огрызается в ответ.