Записки под партами

Глажу легонько по влажным рыжим волосам, а она шмыгает носом, упираясь в мою грудь.

Сидим так, минут десять, может больше. Не знаю, что в таких ситуациях обычно делают. Поэтому молча пытаюсь прижать покрепче к себе, может хоть так смогу привести в чувства. Никогда никого не утешал. Хотя нет, было дело, но там другое. Совсем другое.

Пока глажу ее по волосам, начинаю переживать, что она замерзнет. Все-таки моросит ужасно, да и ветер поднялся, а мы на холодном асфальте. Да и крутка у нее какая-то легкая уж очень, заболеет ведь.

— Тась, — решаюсь позвать девчушку по имени и медленно так, очень аккуратно отстраняюсь. Она не сразу отзывается правда, какое-то время все еще тянется обратно к моей груди, видимо не все слезы выплакала. Дышит тяжело так, всхлипывает, дрожит вся.

Беру ее за руку, хотя боюсь, что вырываться будет. Характерная ведь, это я уже понял. Но Тася молчит, совсем никак не реагирует. Ладно, пусть так лучше. Потихоньку помогаю ей подняться, одной рукой поддерживаю за спину, потому что кажется, что она вот-вот упадет.

— Пойдем в машину, — шепчу ей и взгляда не свожу, пытаясь разглядеть хоть какие-то ответные эмоции. А она все молчит и молчит. Будто умерло внутри там все. Начинаю переживать, в голове одна ужасная картинка сменяют другую, и от этого злюсь неимоверно.

Веду ее медленно к машине, не отпуская ни на секунду. Она иногда спотыкается, совсем под ноги не смотрит. Худенькая такая, маленькая, едва до плеч мне достает. Внутри просыпается дикое желание защитить ее, спрятать от всех бурь.

Не было никогда такого в моей голове. А самое удивительное, пожалуй, то, что я напрочь позабыл о своих тревогах. Просто смотрю на это рыжее создание и думаю, ну кто вот мог ее обидеть. Она ведь постоянно сдерживается, сильной старается быть. Заметил еще в школе, да и тогда в раздевалке. Выбежала испуганная, но виду старалась не подавать. Любая другая сломалась бы давно, а это со стрежнем внутри, позавидовать могу только ей.

Открываю дверь и аккуратно усаживаю.

Мысленно задаюсь вопросом, что делать дальше. На часах девять вечера, на улице моросит ужасно, и ко всему прочему Новый Год ведь. Твою мать, праздник, на славу прям удался. Видимо Бородач решил поржать, надоела ему ванильная сказка.

Сажусь в тачку, включаю подогрев сидения и печку на полную. Вытаскиваю влажные салфетки и тянусь к рукам Таси, потому что они у нее грязные, видимо от луж. Беру их, а они холодные при холодные, словно два кусочка льда.