Записки под партами

— Спасибо, что не прошел мимо, — тихо и робко говорю, помню ведь как заканчивались наши предыдущие встречи. Я привыкла отталкивать людей, привыкла держаться одиночкой, а тут вдруг рука помощи от человека, на кого бы и никогда глаз не упал. — Расскажешь, — осторожно так произносит Матвеев, — почему тебя из дома выгнали.

— Ну… — вздыхаю. На языке уже вертится ответ, только вот решимости нет, его озвучить.

— Тогда другой вопрос, — переключается моментально Даниил. Будто понимает, что я все еще не готова открыться ему окончательно.

На лице что ли у меня это все написано.

— Леваков тебя тогда в раздевалке…

— А, нет, — отмахиваюсь. Действительно, ничего ужасного не произошло в тот день. Я, конечно, не представляю, чем бы дело кончилось, но может, не стоило так реагировать.

— Точно? — Внимательно заглядывает в мои глаза Даня, а я теряюсь сразу. Чувствую, как щеки краснеть начинают. И зачем ему это надо знать.

— Угу, — киваю. — Он глупость сказал, шутка видимо.

— Ой, — поворачиваю голову в сторону телевизора, стараясь перевести разговор в другое русло.

 — Песня моего детства, — говорю с поднятой головой, будто прожила уже десяток лет. А там, на экране Максим поет в ярком таком переливающемся платье. Я медленно в такт покачиваю головой и вдумываюсь в строки. Сейчас они отчего-то кажутся такими особенными и значимыми. До этого и в смысл особо не вникала.

— Тась, — зовет нежным тоном Матвеев. И я снова смущаюсь, робею, притупляю взгляд. Все хочется куда-то спрятаться, чтобы мои маковые щеки он не увидел.

 — На танец если приглашу, согласишься?

— Что? — Переспрашиваю, вскидывая бровь. Ослышалась что ли. Поднимаю голову, а Даня уже возле меня стоит и руку тянет. Ладошка у него большая, в разы больше моей. Кажется сильной такой и мягкой.

— Я, правда, медляк никогда не танцевал, но Новый Год же, почему бы нет, — мягко произносит он. Свет слегка приглушен, по комнате разносятся звуки некогда любимой песни, в воздухе веет мандаринами и елкой, а напротив меня парень стоит и приглашает на первый в жизни медленный танец.

Мне и радостно и грустно в эту минуту. Все подкрадывается сомнение, могу ли я ухватиться за руку Дани, не исчезнет ли она. Но бабочки в животе так активно выплясывают в такт, так напирают, что совсем не оставляют мне выбора. Под стихи Максим, кладу неуверенно руку в чужую ладонь.

«Но, когда в ладони с небес ложится тоннами ночь — танцует ветер. Я к нему на встречу пешком из дома сонного прочь, меня там встретят.