Записки под партами

Как будто Таисии Филипповой в их жизнях не существует. К горлу подкрадывается обида, ведь со мной могла и беда приключится. Неужели я настолько ненужный элемент в их мозаике.

С грустными мыслями встаю, и иду в ванну. В зеркале замечаю на себе майку Дани и становлюсь морковкой, как только решилась натянуть ее на себя. Хотя она чистая и пахнет порошком, но все равно это слишком смущающий элемент. Однако вчера мне так не показалось. Приняла и не задумалась, видимо шампанское дало о себе знать.

После душа прихожу на кухню, в поисках воды.

Иду тихо, на цыпочках, вдруг Даня еще спит. Но на столе замечаю записку, где он сообщает, что отъехал в магазин за чаем и булочками. Чувствую себя до жути неловко. Во-первых, одна в чужой квартире, а во-вторых, человек проявляет такую заботу, по отношению ко мне, как потом отблагодарить его. Мысли мои правда прерывает звонок в дверь. Спокойно иду открывать, полагая, что Матвеев просто не может ключи достать, руки вероятно заняты.

Но меня ждет сюрприз. На пороге стоит невысокая худенькая женщина лет тридцати пяти.

Длинные русые волосы завиты в кудри, глаза яркие такие, как звезды в небе, пухленькие губки и прямой нос. На ней белое длинное пальто нараспашку, а под низом платье шерстяное чуть выше колен. Не сразу понимаю, кто передо мной стоит. Уж больно сходства мало.

Дама окидывает меня любопытным взглядом, оценивающе пробегается от лица до пят, а затем без всяких слов переступает порог. Не разувается даже, королевской походкой дефилирует вглубь квартиры, так будто я пустое место.

Закрываю за ней дверь и на ватных ногах следую в комнату. Кто она такая, и что хочет, не пойму. Но явно не посторонний человек, иначе бы осталась у дверей.

— Добрый день, — решаюсь нарушить тишину я, стараясь выглядеть воспитанной. Женщина, однако, не обращает на меня никакого внимание, зато активно роется в книгах, которые лежат на полке возле телевизора.

— Что вы делаете? — Подхожу ближе, слегка наклоняюсь и пытаюсь разглядеть, чем она занята. В ответ получаю недовольный взгляд и она, наконец, подает голос.

— Ищу бумажку, здесь должна быть.

— Бумажку? — Переспрашиваю, опять же самым вежливым тоном, какой только могу воспроизвести.

— Ты иди с той стороны посмотри, если хочешь, чтобы я поскорей ушла отсюда. — Сообщает холодно и равнодушно она мне.

— А вы… — нерешительно спрашиваю я, — собственно кем будете?

— Матерью хозяина квартиры, — без всякого интересно сообщает женщина, чем ошарашивает меня с ног до головы.