Записки под партами

Аккуратно прохожу пальчиками по шелковистым прядям волос, раз за разом, стараясь передать свое тепло и поддержку, через это прикосновение.

Сидим так долго, солнце успевает сесть, а я все глажу Даню по голове, все надеюсь, ему станет чуточку легче. Думаю о том, сколько для меня сделал этот человек и о том, скольким ему обязана. Откидываю все мысли и свожусь к понятью благодарности, только вот не правда, это, совсем не правда. Я провожу руками по его волосам, потому что мне самой от этого приятно. Приятно осознавать, что для кого-то ты теплый шарф, в который можно укутаться в пасмурную погоду.

— Дань, — шепотом зову его, потому что почти стемнело. Боюсь сказать, что уходить собралась, боюсь оставить его в таком состоянии в одиночестве. Но головой понимаю, должна уйти, не сейчас, так через час или больше. А перед этим постараться приободрить его как-то, только вот как ответа нет.

— Прости, — шепчет он и неожиданно поднимается. Переводит взгляд на меня и слегка улыбается. Обманчиво выходит, чувствую это на подсознательном уровне.

— Хочешь, чего-нибудь приготовлю? — Аккуратно интересуюсь у него, не хочу оттолкнуть.

— Чем ты обычно занимаешься первого января? — Вдруг спрашивает Матвеев, не сводя с меня глаз. Я робею под его пристальным взглядом, и отталкиваю внутреннее желание, оставаться под прицелом как можно дольше.

— Сплю до обеда, потом убираю и жду ночи…

— А ночью что делаешь?

— Шерлока смотрю по первому, — честно признаюсь я. Традиция моего новогоднего дня не меняется уже несколько лет.

Обычно это самый тихий и спокойный день в году. Потому что папа тоже любит этот сериал и всегда смотрит его в ночь с первого на второе января.

— Посмотрим сегодня вместе? — Ошарашивает меня вопросом Матвеев. Вот так запросто предлагает мне ночные посиделки перед телевизором, и я теряюсь, потому что не знаю, чего хочу в эту минуту на самом деле.

— Он вообще-то начинается обычно в полночь или в половину двенадцатого, — тихо и как-то неловко произношу.

— Боишься, что уснем раньше?

— Дань, — грустно как-то вылетают буквы.

Может быть потому, что хочу сообщить о своем уходе, а может потому, что не хочу уходить. — Я же не могу оставаться у тебя вечно. Это неправильно.

— Вечность в два дня слишком громкое понятие, — к его голосу снова возвращается уверенность, но все еще нет той бодрости и звонкости, к которой я уже успела привыкнуть. И это очередной аргумент, чтобы не уходить.

— Мои родители… — начинаю тихо, но он перебивает.