Записки под партами

Чисто ради разнообразия. Но она… ты позволил ей то, что никому никогда не позволял. Твою мать, Дан, - взмахивает руками и бьет меня в груди, сжимая тонкие пальчики в кулачки. – Почему, скажи? Почему она зовет тебя «Даня»? Почему?

- Свет, - вздыхаю тяжело, разговор видимо будет не из легких.

- Я люблю тебя, столько лет отчаянно люблю! – Переходит на крик Самохина и по щекам ее начинают катиться слезы. Отворачиваюсь. Не по мне это, когда девушки плачут. Светка знает и пытается давить, но не сейчас, не после того видео.

- Я тебе сразу сказал, что никогда не буду с тобой встречаться, я не давал тебе надежды. После всех издевательств, которые ты пережила, я просто пытался помочь тебе, услышь меня! – Отхожу на расстояние, давит Самохина своей близостью, как в оковах себя ощущаю.

- Останься со мной, пожалуйста, - подбегает ко мне, хватает за руку, смотрит этим щенячьим взглядом, от которого мороз по коже. Выхватываю руку, не могу, противно. Виноватым себя ощущаю, что позволяю кому-то дотрагиваться, кому-то кроме Таси.

- Дан, посмотри на меня, а, - опять тянется, но в этот раз я делаю шаг назад. Ведет себя, как тонущий в глубоком океане, корабль. – Дан! Прошу! Пожалуйста! Я не могу без тебя. Мне плохо. Мне так плохо. Как в тот день, когда ты спас меня. Я без тебя умираю, Дан!

- Свет, скажи, - перевожу на нее взгляд, хотя все это время пытался не смотреть. И вопрос на языке, что вертелся, страшно было вслух озвучить. Но сейчас, почему-то, кажется, что Титов не соврал, что Самохина сыграла важную роль в этой их забавное игре.

- Ты специально из дома сбежала?

Говорят, что время лечит. Но сколько нужно ждать? День, два, неделю, а может месяц? А может и год или много лет? Слишком многогранное понятие, слишком медленно тикают минуты, когда в груди разрывает от переизбытка чувств.

Я почти не сплю. Не могу закрыть глаза. Сразу вижу Матвеева. Вот он улыбается, вот тянет руки ко мне, вот целует, даже смех его слышу, настолько отчетливо, что свихнуться можно.

Но к горлу тут же подступает рвотный рефлекс. Вкус предательства для меня оказался невыносимым. Мозгом я понимаю, что нужно забыть и выкинуть из головы все, что связанно с Даниилом. А вот сердце… оно нещадно тоскует без него. Хочет к нему. И даже готово простить все на свете, лишь бы он пришел и опроверг все, что разрывает изнутри и заставляет медленно умирать.

Когда я очнулась в воскресенье, когда увидела его, эмоции, взяли вверх над телом.