Записки под партами

Упираюсь лицом в колени и не знаю даже, радоваться или плакать.

— О какой любви ты говоришь, Таська? — Срывается с его уст возмущение. Руки слегка потряхивает, но отец все равно развязывает фартук, и бросает его на стол.

— Ну… — ответить мне собственно нечего. Должна ли я защищать мачеху? Должна ли пожалеть их неудавшийся брак? С самого начала, мне казалось, что эти отношения ненормальные. Женщина, которая имела две личности, которая играла перед отцом прелестного ангела, разве такую он достоин? Конечно, как ребенку, мне искренне жаль родителя.

И я готова сказать любые слова, которые он хочет услышать. Но как взрослому человеку, мне хочется для него счастья. Настоящего, теплого, солнечного, чтобы ни одна грозовая туча не могла нависнуть над его плечами. И такое счастье вряд ли рядом с тетей Любой.

— Пап, я все равно уеду в универ в другой город, ну как ты тут один будешь? — Отец подходит к раковине, моет руки, натирает их тщательно, будто пытается смыть тонну грязи. Затем выключает краник и снова вздыхает.

И у меня сжимается все внутри, будто я виновата, будто своими руками сломала его воздушный замок.

— Вот выйдешь замуж, и я себе найду кого-нибудь. А пока, — махает он рукой, все еще стоя спиной ко мне. — Пока и один поживу. Все равно дома почти не бываю. Ты за себя лучше переживай. Поступление на носу, а вон по сторонам не смотришь. В больницу загремела, непутевая моя.

— Да когда я замуж выйду-то? Мне восемнадцать только будет, — вскакиваю со стула, подхожу на цыпочках к отцу, и прижимаюсь к его теплой спине.

Утыкаюсь носом, вдыхаю папин запах, и слезы вдруг на глаза лезут, то ли от тоски по этому чувству, которое я уже успела забыть, то ли от жалости к нашей с ним участи.

— Ну как, вот закончишь универ и выйдешь, — папа дотрагивается до моих рук, которые крепко сцеплены замком, обхватившие его худощавое тело, и гладит медленно, заботливо так.

— Ой, да еще, сколько времени впереди, — усмехаюсь, крепче прижимаясь к любимому родителю.

— Главное жених есть, а остальное неважно, — шутливо отзывается папа и склоняет голову на бок, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я честно приподнимаю брови, да и зрачки округляются в полном недоумении.

— В смысле? Какой жених? Я чего-то не знаю? — Хлопаю ресницами под его прямым взором.

— Ой, да ладно, Таська, — хмыкает отец и выбирается из моих объятий. Он берет миску с салатом, засыпает туда соль с маслом, и ставит на стол. Затем сам садиться и жестом указывает, чтобы я тоже не робела, да плюхнулась рядом.