Записки под партами

Сколько всего случилось под лестницей, сколько раз мне там грозили и пытались разукрасить лицо. Ненавижу этот проем, но как забавно выходит, что именно здесь мы поменялись ролям. Никогда не думала, что буду в роли тирана. Весело, конечно. Очень весело.

Девчонкам говорю, чтоб уходили. Разговор не для их ушей, это только наши с Филипповой темы, только наша одна общая боль. Для нее страх, для меня унижение. Слова Матвеева заели в голове, они пропитали кожу, разорвали нервные окончания. Нужно избавиться от них, а ради этого я на все готова.

— Лучше бы тогда прошел мимо, — жестокий и ледяной тон Даниила разрывает перепонки. — Пусть бы добили тебя там, ты явно заслужила. Была бы парнем, разговор был бы другим. Телефон дай? — Не просит, а требует он. И я дрожащими руками вытаскиваю из пальто сотовой. Не успеваю даже протянуть, как он выхватывает сам, потому что на меня явно времени выделено ограниченное количество. Подхожу ближе, выгибаю шею, пытаюсь увидеть, что он делает и замираю.

— Нет, пожалуйста, — выкрикиваю, пытаюсь отобрать гаджет. Но Матвеев отталкивает меня, его холодность убивает, топчет мою гордость и женское начало. Для единственного мужчины, которому я готова подарить жизнь, которому готова отдать всю себя без оглядки, меня не существует. Светлана Самохина для него элемент проходящий. А сейчас это мусор. Вот так запросто, он готов выкинуть все, что связывало нас. Даниил удаляет фотографии, а их у меня много. Но он не церемониться, просто чистит весь альбом.

— Держи, — кладет мобильный мне карман, потому что я не в состоянии даже руку протянуть. Стою подобно статуе Русалки и не верю, что все наяву происходит. — И не звони мне больше, я номер сменю. Забудь меня. А если Тасю хоть пальцем еще раз тронешь, я все твои скелеты на публику вытащу. Слышишь? Заруби себе это на носу! И матери своей скажи, что игры в добро закончились. Поняла меня? — Рычит Матвеев. Не выдерживаю, ноги подкашивает, падаю на колени.

— Даниил, — кусаю губу, но не могу сдержать слезы. — Пожалуйста, — умоляю его, хватаясь за ткань на черных брюках.

— Не унижайся. Хотя, — он делает шаг, скинув мою руку, которой пыталась ухватиться за спасательный маяк. — Куда уж хуже? С виду ангел, а внутри гнилая дрянь.

И уходит. Так легко, будто и не было, между нами, ничего никогда.