Записки под партами

— Ой, да ладно, тоже скажешь! — Восклицает она, протискиваясь сквозь толпы подростков. Нам на встречу попадаются такие разные, но такие удивительные дети, что голова сама крутится по сторонам. Вот девушка с красными волосами, а вот парень с дредами. А там, в проходе мальчишка из шестого класса делает сальто, да здорово так выходит у него, что я невольно заостряю внимание. Руки сами тянуться похлопать.

— Жаль, что мне не удалось попасть в вашу секту активистов. — Отшучиваюсь я, когда мы заходим в наш кабинет.

Семенова переводит на меня удивленный взгляд, а затем хмыкает.

— Наша секта больше с бумажками сидит, чем культурно-массовыми занимается. Бюрократия во всей красе.

— Весело вам там, как я погляжу, — кидаю напоследок ей и плетусь к своей последней парте первого ряда. Сажусь за стол, вытаскиваю принадлежности, и только сейчас начинаю прислушиваться к шушуканьям. По рядом активно обсуждают новость дня, как выразился кто-то из одноклассников.

— Говорят, Матвеев с девушкой обнимался, — слышу с третьих рядов.

Сердце пропускает удар, а затем проваливается вниз к самым пяткам. Почему-то тогда мне было все равно на слухи, а вот сейчас, чувствую себя немного некомфортно.

— Я тоже слышала! Самохину-то нашу подвинули, — а затем проносится волна смеха. Что смешит этих людей? Что самая красивая девушка гимназии оказалась в стороне? Или что серая мышка, вроде меня, привлекала прекрасного Рыцаря? Почему кого-то вообще волнуют такие вещи. Я оглядываюсь. Тело все сжимается, аж ладошки потеть начинают.

Сглатываю противный ком, но тут же осознаю, что никому до меня нет дела. Выходит, одноклассники просто не знают личность той самой девушки. Не плохо. Нет, даже отлично. Пронесло. До поры до времени, конечно. Но сколько мы сможем скрывать свои отношения? Согласится ли Даня вообще их держать в секрете? И почему я об этом ни разу не подумала.

— Всем добрый день, — здоровается математичка и начинает урок. В этот раз мне не везет. Приходится отвечать у доски, хуже всего, что тему новую я пропустила и теперь краснею от незнания.

Народ на задних партах, однако, не заостряет на мне внимания. Они заняты своими делами, а я покрываюсь крупицами пота под тяжелым взглядом математички. Женщина мучает меня минут десять, старательно выжимает каждую цифру, пока я кое-как не выдаю ей ответ.

— Садитесь, Филиппова, — недовольно сообщает она, провожая меня глазами к парте. — Могли бы и лучше. Следующий, — выбирает жертву математичка.