Пока мы ехали, в голове моей роились мысли: удастся ли мне изловить конокрадов и не устроить ли для этого засады в том месте, где я нашел лошадей? Но сделать последнее я не имел физической возможности.
Сдав разысканных лошадей в надежные руки зажиточного крестьянина в слободе, я отправился к Б-ко, захватив с собой сельского старосту и двух десятских. По дороге староста рассказал, что вскоре после моего отъезда к Б-ко явился сын его Григорий, который был схвачен и арестован дежурившими у ворот двора десятскими.
В доме Б-ко я оставался в продолжение всей ночи, расспрашивая находившихся там женщин в отдельности каждую. Показания их были разноречивы, сбивчивы и неправдоподобны. Но все же расспросами было установлено, что накануне кражи утром к Б-ко приезжали какие-то цыгане, три человека на двух санках. Цыгане эти пробыли у него целый день, пьянствовали, а ночью уехали со двора неизвестно куда, оставив мешки с найденной мной, как уже сказано, конской упряжью.
Записав объяснение женщин, я прибыл в волостное правление и вновь приступил к допросу задержанного зятя Б-ко, который со времени его задержания содержался в отдельной камере и не сообщался с другими.
Теперь зять Б-ко был уже трезв, но он казался растерянным, путался в словах и давал сбивчивые показания. Когда же я показал ему найденных лошадей и сказал, что мной уже задержаны также и конокрады, которые рассказали все, то допрашиваемый сильно смутился.
– Теперь братец, говори всю правду, иначе будет плохо.
И Плужник – так звали зятя Б-ко, – рассказал мне все, что знал по этому делу."
"Накануне кражи у К-вой, – так начал рассказывать Плужник, – к Б-ко приехали три цыгана. Они вместе с семьей Б-ко целый день пьянствовали и никуда не показывались. А пока цыгане пьянствовали, Плужник по приглашению одного из сыновей Б-ко Григория уехал с ним в лес, прилегающий к хутору К-вой. Лес этот – крестьянский, общественный, и они, чтобы не возбудить подозрения к себе, начали обламывать и подбирать сухие ветки, показывая вид, что собирают дрова.
Цель же была ознакомиться с расположением хутора К-вой и находящихся в нем конюшен, которые были видны отсюда как на ладони. Наконец, когда санки были наполнены дровами, они поехали по дорожке, проходившей мимо хутора К-вой. Когда они подъехали к имению, то отсюда выскочила и напала на них злая стая собак.
Григорий сказал Плужнику:
– Собак много и злые. Но мы сумеем заткнуть им горла.
