Энтони поколебался, но решил оставить тему.
— Кстати, о нашей профессии. Я хочу кое о чем спросить тебя. Речь идет о методике.
— Какой именно?
— Как следует наводить справки о некоем джентльмене?
Тобиас ответил жестким, испытующим взглядом.
— С чрезвычайной осторожностью. А почему ты спрашиваешь?
— Меня беспокоит Худ.
— Хочешь сказать, что ревнуешь, так? — тихо осведомился Тобиас. — Уверяю, в этом нет нужды.
Энтони упрямо сжал губы:
— Мне не нравится, как он следит за Эмелин.
— Успокойся, Тони. Мисс Эмелин не видит никого, кроме тебя.
Послушай моего совета и не лезь в дела Худа. Джентльмены, как правило, не слишком хорошо воспринимают вмешательство в их личную жизнь, а некоторые даже считают подобные расследования величайшим оскорблением. Один неверный шаг, и тебя пригласят встретиться в каком-нибудь уединенном уголке, на рассвете и в присутствии секундантов.
— Я всего лишь хочу убедиться, что мисс Эмелин ничто не грозит.
Тобиас немного помолчал.
— Так и быть, попрошу Крекенберна посмотреть, что можно обнаружить о прошлом Худа, — согласился он наконец.
— Положение Крекенберна позволяет без лишнего шума навести справки, не возбуждая интереса или подозрений.
— Спасибо.
— А пока дай мне слово, что не наделаешь глупостей, — приказал Тобиас. — Я серьезно, Тони. Люди погибали на дуэлях по гораздо более пустяковым причинам.
— Знаю, — вздохнул Энтони, с ненужной тщательностью поправляя шляпу так, чтобы летнее солнце не било в глаза. — Взять хотя бы моего отца.
Тобиас загородил ладонью огонек свечи, наблюдая за Лавинией, возившейся с замком задней двери лавчонки, где продавались парики.
Она скорчилась на крыльце, раскинув складки темного плаща, старательно орудуя отмычкой.
Сегодня на небе сияла полная луна и не было ни одного облачка. Серебристый свет окутывал весь город потусторонним сиянием, проникая даже в самые узкие улочки и переулки, отчасти облегчая задачу взломщикам, но одновременно увеличивая опасность разоблачения.
Послышался тихий щелчок.
— Готово, — прошептала она, поражаясь собственной ловкости.
— Ш-ш… — прошипел Тобиас, оглядываясь, не идет ли кто. Кажется, вокруг ни души. В дальнем конце улицы в окне над лавочкой горела лампа, но все остальные здания были погружены во тьму. Тобиас немного послушал тишину и удовлетворенно кивнул. — Все в порядке. Заходим внутрь.
Лавиния поднялась и повернула ручку. Дверь с простуженным скрипом отворилась. В ноздри ударил застоявшийся, зловонный воздух с примесью хорошо знакомого смрада.
