Лавиния подержала лампу, наслаждаясь ее весом и представляя, как она будет выглядеть на письменном столе Тобиаса.
— Вы правы, это действительно подойдет, — согласилась она и уже несколько минут спустя выходила на улицу. Лампа, предусмотрительно завернутая в несколько слоев толстой бумаги и перевязанная бечевкой, лежала в корзине среди спелых персиков, которые Лавиния, повинуясь внезапному капризу, купила у уличного торговца на углу.
Во всяком случае, будет приятно немного отдохнуть от смородины.
Она остановилась в дверях лавки, чтобы открыть зонтик.
И увидела в конце улицы Аспазию Грей в шикарном прогулочном платье. Клиентка спустилась на землю из дорогого изящного экипажа и направилась к лавке модистки.
Лавиния подождала, пока Аспазия не исчезнет в дверях, и неожиданно для себя решила вернуться на Клермонт-лейн другой дорогой.
Позже она подумала, что, возможно, из всех идей, приходивших ей в голову за всю короткую карьеру частного детектива, эта была не самой блестящей. Но было уже поздно что-то менять: она стояла в парке, напротив городского дома Аспазии, а идея властно поселилась в ее голове и не собиралась уходить.
Интуиция разыгралась не на шутку, наполняя Лавинию жгучим нетерпением.
Она отчетливо поняла, что не одного Тобиаса одолевает ощущение незавершенности дела. Лишь сегодня утром она проснулась в полной уверенности, что это именно так и есть.
В парке, кроме нее, был только один человек: престарелый джентльмен, дремавший на железной скамейке. Затянутые в перчатки руки покоились на набалдашнике трости, покачивавшейся между коленями.
Он открыл глаза как раз в тот момент, когда Лавиния проходила мимо, и оглядел ее с учтиво скрытым, но чисто мужским одобрением. Лавиния посчитала, что в свое время он, должно быть, одержал немало побед.
— Нет ничего прекраснее, чем рыжеволосая женщина в парке в летний день, — сказал он тихим, хрипловатым голосом. — Желаю вам здравия, мадам.
Лавиния приостановилась и улыбнулась:
— И вам тоже, сэр. Я не хотела разбудить вас.
Он протянул руку на удивление грациозным жестом.
— О, я ничуть не возражаю. Это грезы старого человека и, следовательно, особого значения не имеют.
— Вздор! Любые грезы важны.
Она порывисто сунула ладонь в корзинку, выбрала персик и протянула ему.
— Не хотите попробовать? Я не смогла устоять. Они выглядели такими спелыми и сочными!
— Как вы добры!
Старик взял персик и с легкой, словно обращенной внутрь себя улыбкой стал его рассматривать.
— С удовольствием съем.
