Запрещаю тебе уходить

Проверив, он положил её рядом с собой и дал знак, что мы можем ехать.

– Успеваем? – коротко спросил он у водителя.

– Должны. Но гарантировать не могу.

– Успеваем, – отрезал он.

Я повернулась к нему. Был ли он таким всегда? Или та самая чернота, про которую он говорил вчера, за эти годы превратилась в бесконечность?

– Как только с тобой люди работают? – шёпотом спросила я.

Он снисходительно хмыкнул и снова отвернулся к окну.

– Мам, он сказал, что у тебя есть дела важнее, чем я. И что ты не поедешь с нами. И…

Я погладила сына по плечам, обняла ещё крепче.

– Ты всегда важнее, Никит. Разве ты не помнишь, что я тебе говорила? Ты – самый важный.

– Я так и сказал ему.

– У меня есть имя, – подал голос Женя. – Твоя мать не учила тебя, что говорить о человеке в его присутствии в третьем лице неприлично?

Никита нахмурился. Долго смотрел на Женю, становясь всё мрачнее. Потом высвободился из моих рук.

– Он мне не нравится, – заявил сын. – Мам!

Хмурились они оба, причём совершенно одинаково. Я бы могла ответить, что мне он тоже не нравится, но это было бы враньём.

Хотя, где и в чём правда, я уже и сама не знала. Но сказанные сыном слова заставили сердце сжаться. Нет, мы не пять лет потеряли. Куда больше. И, что самое страшное, всё ещё продолжали терять."

"Вот уже с полчаса мы ехали в полнейшем молчании. Даже не ехали – гнали с предельно допустимой скоростью. Никита притих, хотя я знала, что он голодный и наверняка хочет пить. В машине пахло кофе, в ногах валялся измятый картонный стакан, коврик был мокрым.

Исходя из того, что Жене потребовался мой загранпаспорт, путь нам предстоял долгий. Я пыталась состыковать всё, что случилось за минувшие дни, но не могла. Кусочки паззла никак не желали становиться цельной картинкой.

Всё это время Женя игнорировал нас, но наконец соизволил повернуться. Я сразу перехватила его взгляд.

– Куда мы едем? – спросила я уже спокойно.

Его скулы мгновенно напряглись, а взгляд стал жёстче. Я смотрела в упор. Сын придавал мне силы. Теперь, когда он был со мной, я больше не чувствовала себя беспомощной.

– В аэропорт, – нехотя ответил он.

– Это я и так поняла. А дальше? – Он было отвернулся, но я дёрнула его за пиджак и спросила снова: – Куда? – посмотрела ему в глаза. – Ответь мне, Воронцов. Иначе, как только мы окажемся среди людей, я устрою тебе такую сцену, что мало не покажется.

Он молчал. Решил, что блефую? Зря.

– Я не шучу, Жень. Я больше не та девочка, которую легко можно подмять под себя.