Запрещаю тебе уходить

Пока автомобиль плавно катился по подсвеченным улицам, я рассматривала дома с желтоватыми пятнами окон и вывески ночных ресторанов.

– Ты когда-нибудь бывала в Швейцарии? – вдруг спросил Женя.

– Нет, – ответила я. – Ты же знаешь, что нет, верно?

Его молчание было подтверждением. В отличие от меня, он хорошо подготовился к нашей встрече. Я глянула на снова уснувшего сына, расправила прядку волос у его виска. Его длинные ресницы отбрасывали тень, губы были слегка приоткрыты. Была ли я такой же в детстве? Почему-то фотографий, на которых я маленькая, у нас не было.

Зато я видела снимки мужа. На одном из них он, одетый в маскарадный костюм, восседал на деревянной лошадке и размахивал игрушечной саблей. На другом, серьёзный, держал букет хризантем.

Родители привели меня на каток, когда мне было четыре, и на этом с детством было фактически покончено. Никиткины коньки всё ещё лежали в коробке. Я так и не достала их, хотя знала, что сделаю это, несмотря на собственный путь в спорте.

– Долго ты планировал всё это, Жень? – спросила я в полголоса. – Все пять лет? Месяц? Год?

– Я ничего не планировал. У меня не осталось выбора.

– Выбора или времени? – за окном появилась высокая ограда. За ней – здание, рассмотреть которое я не могла из-за темноты. Она была не только снаружи, но и словно бы внутри меня. Но, как ни странно, чувствовала я себя спокойно.

– И того, и другого.

– Ты чем-то болен?"

"На его лице не дрогнул ни один мускул. Я всматривалась в его глаза, пытаясь найти ответы.

Здание напоминало госпиталь… Зачем ему были нужны мы?

Молчание нарушил пронзительный звонок телефона. Никита зашевелился, веки его приподнялись.

– Да, – ответил Женя. – Мы уже тут. Будем через пять минут… Да… Мальчик со мной… С этим могут быть проблемы, но я всё решу.

Мы притормозили, машина мигнула фарами, и ворота перед нами открылись. Вчера разговор шёл именно про Никиту.

– Что бы ты ни задумал, – сказала я спокойно и твёрдо, – я не разрешу тебе трогать сына.

Для этого тебе придётся сначала убить меня, Жень. Пока я жива, к Никите ты не прикоснёшься даже пальцем.

Взгляд его был мрачнее мрачного. Мы ехали по территории с аккуратно подстриженными тисовыми кустами, фонарями с круглыми лампами и изящными скамьями. Нет, это был не госпиталь – дорогой частный центр. Вспыхнувшая догадка была острой, как лезвие. Что, если он солгал мне? Что, если Женя не погиб? Или Оксана?

Я порывисто вскинула голову.