Но его резкость совсем другая, и за пределами офиса я ее ни разу не чувствовала. А Шершень жалит. И что бы он там не говорил насчет «меня вынудили» — мне кажется, жалит он многих. Когда я пытаюсь слепить из этих двоих что-то одно, получается безобразный мертворожденный монстр.
И самое главное — к чему такие сложности, если Потрошитель в любой момент может набрать мне, написать или даже куда-то пригласить? Такой хитрый план, чтобы я увидела, что он не одинок?
Пока я мысленно разгребаю мной же придуманные теории заговора, девушка рядом в Резником вдруг резко встает, бросает ему свою куртку и идет к стойке.
Я с опозданием понимаю, что стою как раз на ее пути и в тот момент, когда генеральный медленно поворачивает ей вслед голову, наши взгляды сталкиваются.
Кажется, ему тоже надо время на осознание, которое я сама только что пережила.
Мои губы сами собой растягиваются в улыбку, хотя я прям нутром чувствую, что она натянутая и считывается как: «Ваши вкусы довольно специфичны, Владимир Эдуардович».
Но какое мне дело? Он красивый, энергичный, чертовски уверенный в себе мужик — наверняка, запросто потянет даже парочку таких девчонок.
Резник вопросительно поднимает бровь, как бы через зал спрашивая, что происходит.
Я киваю за спину, на афишу фильма, с которого только что вышла.
Генеральный поднимается, идет ко мне. Я почему-то обращаю внимание, что кожанку своей симпатичной молоденькой спутницы он небрежно сжимает в кулаке.
— Майя, — протягивает мое имя чуть замедленно, как будто ставит этим окончательную точку в факте неожиданной встречи.
— Добрый вечер, Владимир Эдуардович.
— В жизни бы не догадался, что вы любительница Скорсезе.
— Так, я поняла, — пытаюсь шутить, — надо срочно поработать над имиджем серьезной женщины.
Я стараюсь игнорить женскую куртку, которую он перекладывает в другую руку.
И стараюсь не слишком очевидно дергать рукой, когда ощущаю в кармане короткую вибрацию телефона.
— Вы тут одна? — Резник изучает пространство вокруг.
— Ага. Подруга в самый последний момент не смогла.
А я решила, что вполне взрослая девочка, чтобы ходить в кино в гордом одиночестве.
На его губах на секунду появляется удовлетворенная улыбка, он даже как будто собирается отпустить шутку (или комплимент?) по этому поводу. Но не успевает, потому что его спутница снова появляется в поле зрения, и на этот раз она не просто становится рядом, а собственническим жестом забрасывает себе на плечи его руку и прижимается бедром к бедру.
