Она не так часто бывает у меня в гостях, но каждый раз изучает мою студию с видом человека, который точно знает, что это» модное расширение пространства» — не для жизни и уюта. И как будто ее единственное дело — проверить, все ли чисто, не одна ли я, и достаточно ли «по-семейному» накрыт стол.
— Ну хоть не из супермаркета, — изрекает она, глядя на аккуратную упаковку с логотипом ресторана.
Отец улыбается в своей привычной манере и просто целует меня в висок:
— С Днем рождения, доча.
— Спасибо, пап. — Забираю из его рук букет, целую в ответ колючую щеку.
Лиля появляется последней, толкая Ксюшу и Андрея перед собой. Оба несутся как ураган, и в этот момент я почти рада их визгу — он как-то разряжает все напряжение.
— С Днем рождения, тетя Майя, — старательно проговаривает Ксюша и вручает мне смешную криво, но явно старательно разукрашенную открытку с аппликацией.
Андрей чмокает в щеку.
Если бы не они — этот вечер точно был бы на пятьдесят процентов сложнее.
— Не трогайте посуду и помойте руки, — командует Лиля, и когда они несутся в ванну, делает шаг ко мне.
Обнимает, но мимолетно, словно не хочет оставаться в этом контакте ни на секунду дольше необходимого.
До сих пр не простила мое «гнусное вмешательство» в ее личную жизнь.
Хотя про «святого трудоголика Игоря» я после Нового года больше ни разу не слышала.
— У тебя тут целая оранжерея, — говорит Лиля, изучая цветы, которые я расставила по дому.
— Это от коллег и партнеров.
— А от поклонников… вот тот, — кивает на белые розы, потом переводит взгляд на орхидеи в коробке, — и вот этот?
— Здесь все от коллег.
— Я даже не пытаюсь сделать вид, что не замечаю ее нарочитую попытку вывести меня на эмоции. Как будто тот факт, что у меня нет мужика, автоматически обесценивает каждый знак внимания в мой адрес. — У меня сейчас слишком много работы — цветы от поклонников могут появиться разве что в воображении."
"Я нарочно иронизирую, чтобы не давать ей повода развить тему и втащить в это мать.
Мы садимся.
Я подливаю вина, предлагаю попробовать теплый салат с уткой и соусом из чернослива. Отец кивает, берет, мама долго крутит вилкой пасту с белыми грибами, будто решает, не отравлена ли еда именно в ее тарелке.
Мы разговариваем обо всем — о новостях, немного о политике, обсуждаем всех маминых и Лилькиных приятельниц, родню, которой у нас много, которую я вижу раз в пятилетку, но буквально как будто живу в коммуналке со всеми ними, потому что в курсе всех срачей.
