На секунду мелькает мысль, что… может быть… а потом где-то сзади замогильно воет мой телефон, и наваждение рассеивается. Я бросаю «прости, минуту!» Одними губами и беру телефон только для того, чтобы сбросить Резника и поставить на беззвучный.
Но Сашка уже допивает кофе жадными глотками, бросает взгляд на наручные часы.
— Я вызову такси, Пчелка.
Уехать? Сейчас?
— Нет, — решительно мотаю головой, удивляясь, насколько твердо звучит мой голос. — Никуда ты не поедешь, Григорьев. Забудь вообще.
— У тебя, кажется… ну… — Он путается в словах, и просто кивает в сторону моего телефона.
Намекает, что у меня есть какие-то важные дела с тем, кто названивает мне в такое «интимное» время ближе к полуночи.
— У меня вообще ничего, — отчеканиваю еще более безапелляционно. — Кровать у меня только одна, но очень удобный диван — ты на нем поместишься.
Сашка внимательно изучает мое лицо, как будто ищет там хотя бы намек на то, что я говорю это только из вежливости. Я в ответ скрещиваю руки на груди и напускаю на себя шуточный грозный вид.
Но правда не хочу его отпускать.
Мы, может, назад уже и не склеимся, но это не повод оставлять друг друга без поддержки.
Он кивает, тоже в шутку делая вид, что соглашается через силу.
— Я принесу белье и самую лучшую подушку, которая вообще есть в этом доме!
Но на самом деле до шкафа иду на ватных ногах.
Нахожу комплект белья, теплое одеяло, мягкую подушку.
Несу их обратно, но Сашка выходит наперерез, забирает стопку из моих рук.
Я снова остро чувствую его близость.
Тепло. И запах.
Стопорюсь, когда понимаю, что он просто бросает все это куда-то на диван, и его руки обвиваются вокруг меня, крепко и острожно одновременно. Словно я сделана из тонкого стекла, которое только что чудом не разбилось. Щетинистый подбородок опускается мне на макушку.
Мои руки, поддаваясь импульсу, обнимают его за талию, поднимаются выше, пальцы цепляются в натянутую на спине футболку, пока нос утыкается в грудь.
— Ты стал больше, Григорьев, — посмеиваюсь.
Это просто еще одна попытка не придавать значительности происходящему, чтобы хоть немного разбавить неловкость момента. Господи, мы три года встречались, два из них — жили под одной крышей, занимались сексом на ужасно неудобном стареньком диване с продавленными пружинами. А теперь вдруг почему-то просто обнять его — это почти как преступление.
— Три раза в неделю спортзал, — он тоже пытается посмеяться в ответ.
Ни хрена это не работает.
