— Но знаешь… В общем, она та еще штучка. Пару раз пьяная из клуба вылезала, материла всех на чем свет стоит, потом — уехала тусить с какими-то мужиками в Дубай. Все это было… ну, как бы на виду, хотя папочка явно использовал все связи, чтобы вычистить последствия дочкиных похождений. Сложно строить политическую карьеру, когда твоя кровиночка буквально маленькая шлюха.
Я снова фиксирую, что в словах моей очень сдержанной в выражениях подруги проскальзывают явно брезгливые нотки без намека на терпимость.
— Ну, наверное, все девушки ее возраста… — пытаюсь найти правильные слова, хотя это чистой воды лицемерие.
— Просто ты не в курсе, но тогда она буквально из всех щелей лезла, — закатывает глаза подруга. — Типа, вся такая красивая, вся такая натуральная, чуть ли не пикми-гёл, в каждой бочке затычка. Но ладно, не важно. Просто она мне никогда не нравилась. Так вот…
Но продолжить она не успевает, потому что на экране ее телефона всплывает входящий от Кости, и Наташа тут же переключается на разговор.
Судя по обрывкам фраз, что-то с Катей — Костя поехал забирать ее с танцевального кружка, а вместо этого пришлось разбираться с мамой какой-то другой девочки.
Подруга еще разговаривает, но уже встает и начинает собираться. Одним губами говорит: «Прости, прости…», но я машу рукой и украдкой сую ей жестяную коробку с бельгийским печеньем. И тут же взглядом даю понять, что ее отказ брать нанесет мне глубокое оскорбление.
Через минуту Наташа вылетает на лестничную клетку, на ходу застегивая пальто, а я почему-то стою на пороге с раскрытой дверью, и от внезапной усталости наваливаюсь плечом на косяк.
Кажется, что без точки опоры мое тело развалится на меленькие кусочки, как слишком неуклюжий и хлипкий замок из детских кубиков.
Наконец, все-таки прихожу в себя, запираю дверь и возвращаюсь в квартиру, которая внезапно кажется оглушительно пустой. Воздух все еще пахнет кофе и круассанами, но теперь эти запахи не согревают, а раздражают. О всех тех фото и сплетнях, которые, хоть и не имею ко мне никакого отношения, но ощущаются как горсть острых камней в лицо.
Я на автомате начинаю двигаться по квартире.
Механически, как робот, запрограммированный на выполнение простейших действий. Убрать чашки со стола. Смахнуть крошки. Загрузить посудомоечную машину. Потом — стирка. Собрать разбросанные по креслам пледы, закинуть в барабан стирку, залить гель и кондиционер. Я делаю все это, лишь бы не думать.
