По моему мнению, Филатова — симпатичная девчонка, но одевается в школу действительно странно, хотя, конечно, это — глубоко её личное дело.
— Почему позволяешь Зайцевой и Ковалёвой так общаться с тобой? — спрашиваю я зачем-то. — Ты всегда молчишь в ответ.
— Потому что я — не ты. Да и вообще, нужно быть выше всего этого. Зачем опускаться до их уровня, — пожимает плечом.
— Звучит как чья-то цитата…
— У Филатовой очень строгая ба, — поясняет Илона, запрыгивая на пенёк. — У неё там своя особая идеология, — незаметно для Поли крутит пальцем у виска.
— Сплошные запреты и правила. То нельзя, это нельзя. Разве что дышать можно.
— Ну неправда.
— Ой, Филь, — машет Вебер на неё рукой, — кому-нибудь другому это скажи.
— Бабушка просто за меня переживает.
— Ага, чересчур.
— Ну прям!
— Камон, она тебя до девятого класса провожала до школы за ручку и забирала после уроков.
— Нам просто по пути, — краснеет та.
— Одежду тебе покупает на своё усмотрение. Не разрешает краситься, стричься.
— Сама не хочу.
— Не отпускает гулять после занятий.
— Это пустая трата времени.
— Ну поведай ей, — кивает на меня, — о том, как ты проводишь своё. Учёба-учёба-учёба. Молитвы. Чтение отобранных бабушкой книг.
— Она знает, что для меня лучше.
— Готовка. Уборка. Шитьё. Церковно-приходская школа по выходным. Я ничего не забыла?
— И что в этом такого ужасного?
— Наверное, ничего. Когда тебе семьдесят, а не семнадцать, — добавляет Илона.
— Меня всё устраивает.
— Уверена, не будь Шац знакома с твоей ба много лет, тебя бы и тут с нами не было.
— Не гиперболизируй, пожалуйста.
— Не разговаривай с нами как сотрудник НИИ, пожалуйста, — произносит ей в тон, закатывая глаза. — Вот как ты провела лето?
— Нормально провела.
— Где? Всё там же? В лагере при монастыре?
— И что с того?
— Не задолбалась жить по указке Фюрера?
— Не называй её так.
— Свободы не хочется, Аполлинария?
— Что ты до неё докопалась? — решаю вмешаться. Ясно же, что разговор зашёл не в то русло.
— Да просто жалко девчонку.
— Не нужна мне твоя жалость! У меня всё хорошо, — ощетинившись, отзывается Филатова.
— Ну если ты так считаешь…
— А ты скучаешь по своей московской школе? — Полина смещает фокус на меня.
— Нет.
— Почему? — искренне удивляется.
— Я редко там появлялась.
— Насколько редко?
— Раз в неделю.
— На домашнем обучении была? — по своему трактует мой ответ.
— Джугели профессионально занимается большим теннисом, — отвечает вместо меня Вебер.
Понятия не имею, откуда она знает.
