Запрет на вмешательство

— Лейтенант Парфенов, — представился энкавэдэшник. — У меня приказ комдива Соколова сопроводить вас и ваших людей к генерал-лейтенанту Музыченко.

— Ведите, лейтенант.

— Сначала прошу ваши документы, товарищ капитан.

Щеглов молча протянул лейтенанту офицерское удостоверение.

— Сто тридцать девятая стрелковая дивизия, — прочитал вслух Парфенов, едва заметно насторожившись. — Ваши люди тоже оттуда?

— Только четверо. Остальные присоединились к нам в процессе выхода из окружения.

— Мы все еще в котле, — напомнил лейтенант.

— Это пленный бомбардир-стрелок «Юнкерса-88», — пояснил капитан, — захвачен нами при отходе из лесного массива, где оборонялись остатки частей сто тридцать девятой дивизии.

— Ладно, ведите и его. Насчет пленных приказа не было, но в штабе разберутся.

Мы выстроились в короткую колонну. Из нашего отряда в живых осталось одиннадцать человек, включая троих неходячих раненых, которых мы уже передали местным медикам. Посмотрев на их состояние, военфельдшер только покачала головой, и бросил скупо: «Постараемся вытащить».

Лейтенант вел нас через лес, старательно обходя открытые участки местности. Грохот взрывов не умолкал ни на минуту — немцы полностью простреливали территорию котла своей артиллерией, и вели непрерывный беспокоящий огонь. За нашими спинами вновь вспыхнула интенсивная винтовочная пальба, щедро сдобренная пулеметными очередями. Немцы, прощупав нашу оборону, теперь пошли в серьезную атаку на высоты.

Народу в котле оказалось немало. Вычислитель, использовавший данные с орбиты, насчитал около ста тысяч человек. Мы повсюду видели красноармейцев, готовящихся к бою. Среди них было много раненых. Лица я видел разные, но в основном их выражения делились на две категории — мрачная сосредоточенность и апатия. Вторых, к сожалению, было больше. Встречалась и техника, причем немало. Танки, грузовики, повозки, тракторы, артиллерийские орудия… Не меньше я видел и сгоревших машин, разбитых немецкими бомбами и снарядами.

Идти нам пришлось минут сорок. Немецкая авиация за это время появлялась дважды, но оба раза бомбардировщики обрабатывали лес в стороне от нашего маршрута.

— Заберут тебя у меня, Нагулин, — неожиданно произнес, Щеглов, — а я, наивный, хотел оставить тебя в своей роте. Теперь понимаю — не дадут. А ведь для разведки ты подходишь идеально.