Запрет на вмешательство

Скорострельные «Флаки» с такой дистанции стреляли не слишком точно, но создаваемая ими плотность огня позволяла все же иногда попадать в цель, тем более что огонь они вели не по единичной машине, а по колонне. Крики раненых подтвердили, что немецкие снаряды попадали и по грузовикам, откуда сейчас спешно выгружались красноармейцы.

Все десять наших танков рванулись вперед, посылая в сторону вражеской позиции снаряды своих орудий. Точность этого огня оставляла желать много лучшего, чего нельзя было сказать о немецкой зенитке.

Третьим выстрелом ее расчету удалось подбить вырвавшийся вперед Т-26. Ударом снаряда танку оторвало башню, и он мгновенно вспыхнул.

Я продолжал вести огонь из пушки бронеавтомобиля, но, как и ожидалось, результат был не самым лучшим. После пятого выстрела я понял, что точность моей стрельбы перестала возрастать, и, видимо, я достиг предела возможностей ненастроенной системы прицеливания.

— Продолжать огонь! — приказал я экипажу БА-6 и выпрыгнул из бронемашины.

Мой взвод пока потерь не понес.

Красноармейцы покинули кузова грузовиков, а расчеты пушек заняли свои места, но без приказа ничего не предпринимали.

— Перовое орудие на прямую наводку, быстро! — выкрикнул я и сам уперся плечом в четырехколесную железную повозку зенитки.

Нам на помощь немедленно пришли красноармейцы из нашего взвода и, кажется, даже из роты охраны штаба, во всяком случае, что-то кричавшего и указывающего в нашу сторону давешнего лейтенанта я краем глаза заметил.

Мы выкатили пушку на открытое место, где остановившиеся впереди машины не закрывали от нас немецкую позицию, и я снова прыгнул на сиденье наводчика.

Заряжающий, не дожидаясь команды, вставил в приемный короб обойму и лязгнул затвором.

Я с облегчением отметил, что маркеры системы наведения вновь стали вести себя привычным образом, а овалы рассеяния перестали занимать чуть ли не четверть поля зрения.

Зенитку «восемь-восемь», как называли ее сами немцы, требовалось срочно заткнуть, пока она не сожгла все наши танки.

Один из Т-34 тоже уже горел, а танки все продолжали сближаться с немецкой позицией, и огонь противника с каждым метром сокращения дистанции становился точнее.

Выстрел! Два километра и неподвижная цель — идеальные условия для стрельбы из пушки 61-к. Сама немецкая зенитка, похоже, цела, по крайней мере, внешне, но расчет выведен из строя взрывом осколочного снаряда. Выстрел! Замолчал один из «Флаков». Причина та же — вести огонь уже некому.