Запрет на вмешательство

Товарищ старший лейтенант должен был доставить доверенных ему людей в пункт сбора в Умани, где их уже ждали представители частей, понесших потери в боях с врагом. Именно этот приказ, на мой взгляд, и следовало выполнять, учитывая все обстоятельства, включая наличие у нас на руках раненых и отсутствие оружия у большей части отряда. Все, что я предлагал до боя и во время него, было направлено именно на то, чтобы сохранить людей и выполнить приказ командования. А что получилось? Вы же сами все видели, товарищ сержант.

Плужников скрипнул зубами, но промолчал.

Видимо, с этой точки зрения он сегодняшний бой не рассматривал. Пользуясь возникшей паузой, я продолжил.

— А что касается устава, так в нем ведь не только наступательный бой предусмотрен. В четырнадцатой статье сказано, что оборона должна использоваться всякий раз, когда нанесение поражения противнику наступлением в данной обстановке невозможно или нецелесообразно. А в двадцать второй статье прямо говорится, что каждый случай является на войне уникальным и требует особого решения, поэтому в бою необходимо всегда действовать, строго сообразуясь с обстановкой.

В нашем случае, когда нет цели удержания конкретного рубежа, а противник обладает подавляющим превосходствам в силах, устав предписывает такие действия, как подвижная оборона, выход из боя и отход. Все это описано в статьях с четыреста семнадцатой по четыреста двадцать вторую. Неужели товарищ старший лейтенант всего этого не знал? Не верю!

Слушая меня, сержант мрачнел все больше, а после того, как я закончил, он молчал еще секунд тридцать.

— Вот что, красноармеец Нагулин, — ответил, наконец, Плужников, — Старший лейтенант Федоров был моим командиром и старшим товарищем, и он погиб в бою за нашу Родину, честно выполнив свой долг. Как и любой человек, он мог совершать ошибки, но своей смертью он их искупил. Будем считать, что я не слышал всего того, что ты мне сейчас сказал. Я служу в НКВД, если ты не забыл, и будь на твоем месте любой другой красноармеец из нашего отряда, я бы тебя арестовал за попытку подрыва боевого духа бойцов подразделения и пораженческие настроения.

Но я видел, как ты вел себя в бою. Ты отличный стрелок, не трус, не дурак, и уж точно не немецкий пособник. Но ведешь ты себя глупо, и я никак не могу понять, почему.

— Потому что нельзя закрывать глаза на ошибки, которые стоят жизни сотням молодых парней, призванных с оружием в руках защищать Родину, а вместо этого бессмысленно погибших, так и не добравшись до своих частей.