Запрет на вмешательство

— Они здесь, — практически бесшумно, одними губами, сообщил я сержанту, — Рассредоточиваются вокруг лагеря.

Плужников подождал с минуту, а потом негромко, но так, чтобы его услышали, произнес:

— Товарищи, мы знаем, что вы окружили наш лагерь. Выходите спокойно, мы свои. Оружия у нас в руках нет.

Ответом ему послужила тишина, но секунд через пятнадцать справа от нас треснула ветка, и раздался такой же негромкий голос:

— Кто такие? Представьтесь.

— Сержант Плужников, войска НКВД. Со мной трое красноармейцев и пленный немецкий солдат.

Мы — все, что осталось от маршевой части, следовавшей по железной дороге в Умань. Наш эшелон разбомбили немецкие самолеты, а потом большинство из тех, кто выжил, погибли в ходе двух столкновений с немецкими войсковыми колоннами.

— Документы, форму, знаки различия, оружие сохранили?

— Форма и документы в порядке, — спокойно ответил сержант, — даже у пленного имеются. А вот личное оружие было только у меня. Предполагалось, что остальным красноармейцам его выдадут в Умани, но туда мы так и не доехали, и уцелевшие бойцы взяли винтовки погибших сотрудников НКВД, а остальное оружие добыли в бою.

Теперь прошу представиться вас.

— Капитан Щеглов, — ответил голос из темноты, — Предъявите документы, сержант, и прикажите своим людям и, кхм… пленному выйти на свет.

Наши соседи по лесному массиву оказались остатками сто тридцать девятой стрелковой дивизии, входившей в шестую армию, о чем нам поведал командир разведчиков капитан Щеглов.

До нашей беседы с местным особистом он старательно не рассказывал подробностей, но врагов или дезертиров капитан в нас не видел, так что кое-что мы все-таки узнали.

Дивизия довольно долго держалась под ударами механизированных частей вермахта, но, растратив силы в контратаках, была в итоге рассеяна все той же немецкой сто двадцать пятой пехотной дивизией, одна из колонн которой встретилась нам у железной дороги.

Дивизия была рассечена на несколько частей, и при беспорядочном отходе батальоны и полки перемешались.

В итоге здесь скопилась сборная солянка из разных подразделений общей численностью около двухсот человек. Командование принял на себя подполковник Лиховцев — начальник штаба шестьсот девятого стрелкового полка. Командир полка погиб, пытаясь организовать прорыв на юг, где по его сведениям еще оказывала организованное сопротивление врагу сильно потрепанная шестая армия.