Запрет на вмешательство

— Ефрейтор Нагулин, от лица командования объявляю вам и вашим людям благодарность.

Я хотел было ответить по уставу, но капитан жестом остановил меня.

— Думаю, все, кто еще жив, обязаны этим вашей меткой стрельбе. Так что спасибо, ефрейтор. От меня лично, и от моих людей.

— Товарищ капитан, — я решил воспользоваться моментом, — наши проблемы далеко не закончились. Нужно срочно собирать выживших и прорываться на северо-запад, иначе нас опять накроют артогнем, и в этот раз не уцелеет никто.

— У нас приказ оборонять позиции… — начал капитан, но осекся и непроизвольно оглянулся вокруг.

— Нет больше позиций, товарищ капитан, — негромко ответил я, — и штаба, который мы должны были защищать, тоже больше нет. Есть чудом выжившие люди, которые еще могут послужить своей стране, если вывести их из котла, дать отдохнуть, вылечить тех, кто ранен, вооружить и направить в регулярные части. Более важной задачи сейчас у нас нет, и в ближайшее время не будет.

— Но ведь вокруг везде немцы! На поле не выйти — сразу срежут, в лесу тоже сильный заслон, мои люди проверяли, — возразил капитан, — мы не пройдем.

— Я пробью проход и буду держать его столько, сколько потребуется, а потом прикрою ваше отступление.

— Один? — недоверчиво переспросил капитан.

— Один. Только мне нужна винтовка и как можно больше патронов. И пусть кто-нибудь заберет ружье — оно может еще пригодиться.

— Скажи мне такое кто-то другой, — задумчиво произнес капитан, — я бы рассмеялся ему в лицо. Но тебе я почему-то верю, Нагулин.

Ты — сможешь. Сержант, собирайте людей — будем готовить прорыв.

— Товарищ капитан, — неожиданно обратился к Щеглову Борис, — разрешите остаться с ефрейтором Нагулиным. Ему будет нужен второй номер для прикрытия с флангов.

Я хотел было возразить, но тут вмешался Плужников.

— Ты будешь третьим номером, боец, — жестко произнес он, — вторым буду я. Товарищ капитан, с вашего разрешения, я бы тоже остался. Пулемет в таком деле точно не помешает.

Щеглов колебался. Весь его опыт разведчика говорил о том, что те, кто останется прикрывать отход отряда — смертники.

Но он смотрел в глаза Плужникова и Чежина, и видел в них решимость. Только это была не решимость людей, идущих на смерть, а вера в своего командира, который сможет решить задачу так, чтобы его подчиненные остались живы. Почему-то капитан не сомневался, что сержант не станет претендовать на роль лидера в этой тройке, тем более что он сам назвал себя вторым номером.