Запрет на вмешательство

Капитан с удивлением посмотрел на испачканную кровью руку. Боли он не чувствовал — так, неприятное жжение, на которое поначалу он даже не обратил внимания.

Кровь сочилась из глубокого пореза на лбу. Когда он успел его заполучить, капитан не помнил. Видимо, мелкий осколок чиркнул по лицу под каской, а он даже этого не заметил.

Вокруг постепенно началось движение — выжившие подчиненные Щеглова приходили в себя после бомбежки. Громко застонал раненый боец, и кто-то из красноармейцев побежал к нему. Капитан воспринимал все происходящее, как будто в тумане.

Последнее, что он видел — стена взрывов, быстро приближающаяся к его позиции, причем небольшие, но многочисленные немецкие бомбы взрывались не только на земле, но и в ветвях деревьев, осыпая все вокруг зазубренными осколками. Щеглов понимал, что укрыться от этого огненного шторма в мелком окопчике будет совершенно невозможно и мысленно уже попрощался с жизнью, но все равно постарался вжаться в землю на дне своего ненадежного укрытия.

Сейчас, оглядывая измочаленный лес, капитан понял, что остался жив лишь потому, что бомбовый ковер до него так и не добрался.

По какой-то причине бомбардировщик отвернул в сторону, а предназначенный для позиции Щеглова смертоносный груз бесполезно перепахал землю широкой полосой, уходящей метров на сто в открытое поле.

— Товарищ капитан, вы ранены? — над сидящим на краю окопа Щегловым склонился сержант Игнатов.

— Царапина, — вяло ответил капитан, — но оглушило меня, похоже, изрядно. Плывет все в глазах.

Какие потери?

— У нас — четверо, — доложил сержант, отведя взгляд — И трое раненых, один тяжелый. В строю пять человек, включая вас, это если с легкоранеными считать. Что в других подразделениях, пока не знаю. Мы же на самом краю были, и нас этот гад только слегка зацепил. А остальной батальон, кажись, накрыло. За правый фланг не скажу, а центру досталось крепко. И штабную землянку прямым попаданием… Но это раньше, при артналете.

— Собирай людей, сержант. Нужно выяснить, что с батальоном.

— Да нет больше батальона, товарищ капитан. Не удивлюсь, если мы одни и остались.

— Нет, сержант, не одни. Кто-то подал команду «Воздух!», а потом стрелял по самолетам. Сначала из противотанкового ружья, а потом из пулемета. Думаешь, немец просто так в сторону поля отвернул? — кивнул капитан на перепаханную полосу земли, — достали его наши, вот и ушел с боевого курса. Нужно проверить.

Щеглов с трудом поднялся на ноги — голова все еще сильно кружилась.