Но я точно знаю одно — ты не виновата в том, что Алексе стало плохо.
— Ты меня успокоил, — призналась я, все еще осознавая, что Елецкий не парень Алексы. Действительно, у них все сложно.
— Может быть, посидим на улице? — предложил Серж. — Люблю, когда пахнет дождем. Только на кухню зайдем?
Я согласилась, и мы вышли из дома, сели в большие мягкие кресла на застекленной со всех сторон веранде, и стали пить горячий глинтвейн, который сделал сам Серж. Дождь все еще шел, хоть и с переменным успехом — время от времени из-за обрывков туч показывалась большая полная луна.
Но теперь предпоследняя ночь уходящего лета не казалось унылой и серой — напротив, эта ночь была наполнена уютом и предвкушением чего-то прекрасного.
Может быть, из-за недопоцелуя с Игнатом? Так, стоп, хватит о нем думать. И я погрузилась в легкий, ни к чему не обязывающий разговор с Сержем. Разговаривать с ним было легко, как со старым другом, с которым есть много общих тем.
— Слушай, а ты всегда ходишь в рубашке? — спросила я после того, как мы перешли к обсуждению чувства стиля у людей.
Серж говорил, что оно у меня есть, но я не даю ему развиваться.
— В одной и той же? — развеселился Серж. — Нет, рубашек у меня много. Мне комфортно в них.
На нем действительно снова была рубашка: стильная, приталенная, легкая, словно сотканная из лунного света. Первые несколько пуговиц расстегнуты, рукава закатаны чуть ниже локтей. Никакого официоза, напротив, рубашка придавала образу Сержа небрежную творческую элитарность, даже какую-то одухотворенность.
Как говорила Стеша: «Рубашка — это секс, рубашка на Серже — секс вдвойне». Боже, она бы с ума сошла, окажись с нами здесь. Жаль, что Стеши нет.
— Тебе бы моделью быть, — лукаво улыбнулась я.
— И рекламировать рубашки? — рассмеялся он.
— Рекламировать себя, — поправила его я.
— Значит, ты хочешь сказать, что я ничего? — Весело спросил Серж.
— Ты больше, чем ничего. Ты не просто красивый, ты — эффектный, уверенный и обаятельный.
И ты знаешь это, — отозвалась я.
— Может быть.
— Не может быть, а точно. Я наблюдала за тобой. Ты пользуешься этим, — продолжала я. — Знаешь себе цену, Серый. И это так круто.
— Но раньше я таким не был, — усмехнулся он, отпивая глинтвейн. — Я был совсем другим.
— Каким? — удивилась я.
— Неуверенным. Забитым. Скучным, — поведал Серж спокойным тоном, словно говорил не о себе. — Момент.
Он достал телефон, зашел в галерею и стал что-то искать.
