Запретная нота

Я знаю, что скрывается под этим полотенцем.

Я хочу то, что под этим полотенцем.

— У нас также была та стычка с твоим отцом.

Тяжело сглатываю. Под кожей запульсировало тепло.

Зейн смотрит на меня, ресницы сонно подрагивают, как лев, потягивающийся после долгого сна и отправляющийся на охоту за самой легкой добычей.

Продолжаю идти назад, сердце бьётся, оно неспокойно, дыхание перехватывает.

— Я прошу прощения. Это было неправильно с моей стороны…поцеловать тебя. Как твоя учительница, я не должна была…

— Не должна, но ты хотела.

Но это не звучит убедительно. Даже для моих собственных ушей.

Зейн берёт меня за запястье и прижимает мою руку к своей груди. Соприкосновение кожи с кожей заставляет нас обоих резко вдохнуть.

Я на грани. Натянута до предела.

Тот факт, что любой из его братьев, Каденс или Виола могут выйти и увидеть нас, делает этот момент ещё более напряженным.

— Прикоснись ко мне. — Рычит он.

Пытаюсь отстраниться, но он держит мою руку в плену, медленно опуская её вниз, пока она не оказывается прямо над линией его полотенца.

По кончикам пальцев пробегает тепло.

Я поднимаю взгляд и вижу, как его глаза задерживаются на моих губах. Неосознанно провожу по ним языком, и его хватка на мне усиливается, как будто он думает о вчерашнем поцелуе и гадает, что было бы, если бы мы пошли дальше.

— Я устал бороться с этим. — Шепчет он. — Я хочу овладеть твоим тугим маленьким телом. Жёстко и быстро. А потом медленно. Так медленно, чтобы ты умоляла меня о большем. Я хочу, чтобы ты выкрикивала моё имя.

Я задыхаюсь, мои ноги превращаются в желе, а все тело пылает.

Его слова слишком грубы. Слишком невоспитанные.

Мне нужно подумать о чем-то другом, чтобы погасить этот жар.

Кролики. Больные дети. Ужасные аварии поездов.

Но уже слишком поздно.

Я вижу её. Чувствую.

Каждое ощущение той ночи. Как он заставил меня вцепиться в простыни. Как наши тела соединялись снова и снова, снова и снова.

Дикая, грубая, насильственная жестокость его поцелуев.

Его вторжения. Тени исчезали во тьме. Густая пульсирующая потребность, которую удовлетворяли хватающие руки и хлещущие бёдра. Свобода без имен, без возраста, без ответственности.

Впервые в жизни я почувствовала вкус безрассудной несдержанности, и меня затянуло.

А потом все превратилось в хаос.

Зейн Кросс — само определение разрушения.

Одно прикосновение — и он может уничтожить меня.