Запретная нота

Его ноги раздвинуты, на мгновение я представляю, как забираюсь к нему на колени, и он погружается в меня.

Меня охватывает неподдельный ужас.

Я сердито смотрю на него, чтобы скрыть это.

— Я позову Датча. Только у твоих братьев хватает терпения выносить тебя.

— Уезжаешь так скоро? — Зейн опускает пальцы и достает что-то из кармана. Мои глаза расширяются, когда я вижу ткань в его руке. — Занятия ещё не закончились.

Мои брови напрягаются.

— Не волнуйся. Я верну их тебе. Но сначала…

Он опускает подбородок на еду на подносе.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я хмуро смотрю на него.

— Ты, наверное, шутишь.

— Разве похоже, что я смеюсь, мисс Джеймисон?

Было бы так здорово нанести один удар. Всего один.

— Как видите, у меня только одна рабочая рука.

— Ты правша. Уверена, ты справишься.

Уголок его губ приподнимается, и я не могу оторвать взгляд.

Словно наблюдаю за вампиром перед тем, как он прокусит шею своей жертвы. Я хочу того, что произойдёт после этой улыбки, и знаю, что не должна этого делать.

Знаю, что это самое худшее для меня.

Я все ещё смотрю на его губы, когда он снова говорит низким, угрожающим голосом.

— Ты хочешь, чтобы я умолял, тигрёнок?

Мир помутнел. Я даже не могу представить, чтобы такой высокомерный парень, как Зейн, умолял о чем-то.

Он медленно облизывает губы. Я сдерживаю стон, наблюдая за тем, как желание проступает на его точеном лице.

— Для тебя я бы сделал что-то очень близкое.

Я поднимаю подбородок.

Он снова встречает мой взгляд.

— Накорми меня. Пожалуйста.

Затаив дыхание, подхожу к кровати.

— Это было для меня.

Я зажимаю край ложки между пальцами.

Он дьявольски улыбается.

Улыбка исчезает, когда Зейн пытается выпить суп, и это раздражает порез на губе.

— Болит? — Спрашиваю я.

— Не очень. — Врёт он сквозь зубы. На этот раз его дискомфорт очевиден.

— Я позвоню медсестре и попрошу принести соломинку.

Зейн хватает меня за руку, прежде чем я успеваю пошевелиться.

Сажусь обратно и кормлю его остатками супа.

Он старается не вздрагивать, но не может притворяться. Каким бы сильным он ни казался, какой бы влиятельной ни была его фамилия, он все ещё человек. И все равно уязвим.

— Осторожно. — Бормочу я, замечая, что с ложки капает суп на кровать.

Подставляю под неё ладонь, чтобы поймать суп в руку, а затем оглядываюсь в поисках салфетки.

— Я сам. — Говорит Зейн.

Его большой палец впивается в мою ладонь, и он подносит мою руку к своему лицу.