Запретная нота

Может, мне стоило опустить подставку, чтобы лучше держать равновесие, пока я запрыгиваю на него.

К тому времени, как я сообразил, что к чему, из машины уже вылезают папины амбалы. Один из них обхватывает мой мотоцикл руками, а другой хватает меня за плечо.

Он смотрит на меня пустым взглядом.

Бросаю взгляд на дом. Если я закричу, прибегут мои братья.

Я знаю это, как свое имя.

Проблема в том, что Вай здесь. Как и Кейди.

То, что Датч рассказал мне о проблемах с её беременностью, беспокоит меня, и отцу не понравится устраивать очередную заварушку с девочками прямо здесь.

Я решаю не сопротивляться и тихо уйти.

Я не так расчетлив, как Финн, и у меня нет двух людей, которых нужно защищать, как у Датча, но я буду держать себя в руках. Безумие отца не может быть хуже моего.

Сбросив ногу с мотоцикла, я иду к папиной машине.

Как только проскальзываю внутрь, его мудаки заводят машину, и мы уезжаем.

Отец смотрит прямо перед собой, на нем чёрная водолазка с длинными рукавами, которая скрывает чернила на его теле.

Тяжелые часы, что я удивляюсь, как его запястье вообще может их держать.

— Сделай это быстро. — Говорю я. — У меня школа.

— Разве ты не отстранен ещё на несколько дней?

Я бросаю на него взгляд.

Он смеётся надо мной, и я ненавижу его чуть больше, чем думал.

— Знаешь ли ты, Зейн, что ты больше всего напоминаешь мне себя в молодости?

Я почти вздрагиваю. Это не комплимент.

Папа снимает солнцезащитный козырёк и застегивает его на воротнике водолазки.

— Я получил свой первый контракт на запись альбома и впервые почувствовал вкус успеха.

Мир любил меня, а девушки были… — Он выдыхает, как будто вспоминает все грязные, отвратительные вещи, которые женщины готовы были сделать для него в спальне. — Они ели у меня из рук. Все, что я хотел, всех, кого хотел, я получал вот так. Но я был так глуп, что переусердствовал и чуть не потерял все это. Если бы меня никто не приструнил и не показал, что стоит на кону, я бы просто взорвался.

— Спасибо за экскурс в воспоминания, папа, но ты можешь перейти к делу, пока меня не стошнило?

— Ты подумал о том, что я сказал во время нашего последнего разговора?

— О том, что я глуп, безрассуден и не стою ни гроша? Да, как я мог забыть такую ободряющую речь?

Отец обнажает зубы в мрачной усмешке.

— Как далеко мы едем?

Я смотрю в окно. Теперь, когда я думаю об этом, папа направляется за город.

На долю секунды задумываюсь, не собирается ли он меня убить. Но потом я отбрасываю эту мысль.