Запретная нота

Она, конечно, моложе мамы, но на её смуглой коже есть морщинки, а одевается она консервативно, без откровенных декольте, татуировок и пирсинга.

А ещё она гораздо теплее других папиных подруг.

И это что-то новенькое.

В её солнечном характере есть что-то притягательное.

Она бесхитростна. Открытая. Тип — «что видишь, то и получаешь».

Я сомневался в каждой женщине, которая влюблялась в отца — ведь он ходячий подонок в коже, — но она, по крайней мере, кажется честной. В нашем мире искренность труднодостижима.

— Почему ты так на меня смотришь? — Спрашивает Мариан, беря в руки лопатку. Внезапно её улыбка сходит на нет. — Вы же не из тех, кто не завтракает, верно? О нет. А я приготовила столько еды.

— Я голоден. — Говорит Финн, садясь на стул.

Мариан улыбается и снова обнимает меня.

Я отшатываюсь назад, потрясенный. Наша семья не из тех, кто любит ласку.

Когда мы росли, проводили больше времени с нянями, чем с мамой и папой, и всегда соблюдалась определенная дистанция.

Любовь — это не то, что мы выражаем открыто.

Это не значит, что мама нас не любит.

Но она не раздает объятия, как купоны в местном супермаркете.

— Прости. — Мариан отстраняется. — Я просто… всегда хотела иметь полный дом. И когда Джарод сказал мне, что у него трое сыновей, я сразу представила, как мы все живём под одной крышей и являемся большой счастливой семьей.

Мой взгляд встречается со взглядом Финна. Большая, счастливая семья — это словосочетание никогда не сможет описать динамику Кроссов.

— Я так рада, что вы решили переехать.

— Спасибо, что приняли нас. — Говорю я, поскольку Финн угрюмо молчит.

Мариан смотрит мимо нас на дверь.

Её губы кривятся в разочаровании.

Датч перевёз Кейди и Виолу жить к себе. Сказать, что ему пришлось тащить Кейди туда, значит, не сказать ничего. Она жаловалась, что вилла слишком большая для трёх человек, но когда Датч указал, что мы втроём живём там без проблем, она сдалась.

В последний раз мы видели молодоженов, когда они хмурились друг на друга, а через минуту Датч уже уносил её в свою комнату, откуда доносились громкие стоны, сотрясавшие стены.

Не представляю, как эти двое находят в себе столько страсти. Просто наблюдать за тем, как они перебрасываются оскорблениями, меня утомляет.

По крайней мере, Виола, казалось, ничего не замечала.

— Не могу поверить, что у меня есть ванная комната для себя! — Кричала она, когда я заносил её сумки в дом.