Запретный поцелуй

Не умея скрыть своего смущения, она потянулась к нему, но он отвел ее руки в стороны.

– Я хочу смотреть на тебя. Позволь мне на тебя смотреть!

Она покраснела с головы до ног. Ни одна душа, даже ее собственная горничная, никогда не видела ее полностью обнаженной. Ее всегда учили, что обнажать тело нехорошо. Это допустимо лишь на короткое время, пока моешься или одеваешься. Ее родители часто цитировали отрывок из Библии, где Ной наложил проклятие на младшего сына за то, что тот увидел его наготу.

И несмотря на все это, когда Джордан продолжал смотреть на нее с немым восхищением, все эти каноны и заповеди, весь ее страх нарушить их исчезли без следа.

– Ты – само совершенство, – произнес он голосом, хриплым от желания. – Если бы ты только знала, как часто я в своих мечтах представлял тебя такой! И насколько мое воображение оказалось бледнее действительности!

Ему ответила леди Эмма, потому что Эмили явно не хватило бы наглости.

– Может, посмотрим, насколько мое воображение окажется бледнее действительности? – поддразнила она, стягивая с его плеч рубашку.

Девушка сама поразилась своей смелости. Удивительно, до какой степени восхищенный взгляд мужчины может раскрепостить женщину, что она становится способна на столь сомнительные поступки! Но Джордан, судя по всему, ничего не имел против. Он любезно разделся, оставшись совсем нагим, как и она.

Нагой. И ничуть не стыдится. Она судорожно вздохнула, и он довольно ухмыльнулся:

– Ну как? Я заслуживаю одобрения?

Что тут можно было не одобрить? У него была широкая грудь, покрытая волосами того рыжеватого тона, что делал его похожим на бронзовую античную статую.

Она резко перевела взгляд снова на его лицо, изо всех сил стараясь скрыть тревогу.

«Да?» – подумала она про себя. Он наверняка разорвет ее надвое этой… этой своей мужской принадлежностью! Видно, она совершенно не представляла себе всю сложность совокупления.

Что тут беспокоиться об утрате чести – Джордан попросту убьет ее!

Но было уже поздно бежать, поздно заявлять о полном отсутствии опыта. Он уже схватил ее в объятия и понес к кровати с совершенно явными намерениями. Его естество упиралось ей в бедро.