Запутанная игра

Рядом со мной она не такая, как с Рэнсомом, с которым у нее что-то вроде уютной дружбы, и не такая, как с Мэлисом – между ними постоянно витает некая воинственность.

Со мной у нее… что-то иное.

Кажется, она так же явственно ощущает мое присутствие, как я чувствую ее. Когда я бросаю украдкой взгляды в ее сторону, то часто замечаю, что она уже смотрит на меня, будто ей нравится изучать меня, пока я не смотрю.

Я настраиваю новое сканирование на компьютере, а она открывает и закрывает несколько шкафчиков, вероятно, в поисках перекуса.

– У вас есть арахисовое масло? – спрашивает она через мгновение мягким голосом.

– На верхней полке. Слева, – отвечаю я, не поднимая глаз. Поскольку именно я поддерживаю порядок на кухне, я точно знаю, где что лежит.

– О. Я видела, но… – Она замолкает, и я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как она морщится. – Оно хрустящее.

Мэлис и Рэнсом – оба поклонники арахисового масла с крошеными орехами, чего я, честно говоря, не понимаю. Обычное сливочное масло не бывает хрустящим, так зачем арахисовое должно таким быть? Маслу положено быть однородным.

Судя по выражению ее лица, Уиллоу разделяет мою точку зрения.

– Не фанатка? – спрашиваю.

– Нет. Я имею в виду, оно нормальное, просто мне не нравятся орехи в сэндвиче.

Мои губы растягиваются в подобии улыбки.

– Согласен. Арахисовое масло должно быть однородным. Если бы я хотел чего-то хрустящего, то просто поел бы арахис.

Она смеется, и я испытываю странный прилив гордости оттого, что именно мне удалось добиться от нее этого звука, даже если речь шла о чем-то столь обыденном, как арахисовое масло.

– У меня есть тайный запас классического масла, – говорю я ей. – Если хочешь, бери.

– Правда? – Ее эльфийское личико озаряется радостью. – Спасибо.

Я встаю и закрываю шкаф, в который она заглядывала, а после иду к меньшему по размеру шкафчику, стоящему в стороне. Там я храню все, что моим братьям запрещено трогать, в порядке и аккуратности. Мэлис и Рэнсом зачерпывают арахисовое масло или что-то еще из баночек, не обращая внимания на то, касался ли нож какой-то другой еды.

От этой мысли меня бросает в дрожь. Когда я открываю свою банку, верхушка арахисового масла остается такой же гладкой и аккуратной, как и при покупке.

– Я тебе намажу, – говорю я ей.

Я чувствую себя еще большим фриком, чем когда-либо еще, признавая вслух, что сам должен намазать масло, но Уиллоу, кажется, не осуждает меня.