Запутанная игра

Она просто приносит хлеб и тарелку, и я начинаю готовить ей сэндвич, проводя ножом по верхушке арахисового масла.

– Знаешь, я снова чувствую себя ребенком, пока смотрю, как ты это делаешь, – говорит она, облокачиваясь на стойку и наблюдая за мной. – Готовишь мне сэндвич с арахисовым маслом и джемом. – Затем она морщится. – Ну, не совсем, конечно. Мама никогда не готовила мне такое, когда я была маленькой. Она вообще никогда не готовила мне ланч. И даже завтрак. Если я чего-то хотела, мне приходилось самой все делать.

– Я видел, как ты ешь, – решительно заявляю я. – Думаю, в этом есть смысл.

Она фыркает, закатывая глаза.

Я подумываю о том, чтобы сказать, что наблюдаю за ней и записываю, что она ест, с того самого вечера, когда мы познакомились, с помощью камер, которые установил в ее квартире, но оставляю эту мысль при себе.

– И вообще, меня никто не учил готовить, – добавляет она. – Мама даже в лучшие дни едва воду может вскипятить.

Я провел обширные исследования об Уиллоу, поэтому знаю, что она приемная дочь, хотя мне так и не удалось найти информацию о ее раннем происхождении.

– Принеси мне джем, – говорю я ей. – Он на верхней полке вон того шкафчика. И еще один нож. – Она делает, как я прошу, и когда возвращается и протягивает мне все это, я бросаю на нее взгляд, переполненный любопытством.

Уиллоу моргает, глядя на меня, и ее брови приподнимаются. Затем она пожимает плечами.

– Я попала в приют, когда была совсем маленькой. Мои родители умерли, и единственной, кто согласился взять меня к себе, была Мисти. Она единственная мать, которую я когда-либо знала, так что это должно что-то значить, верно? Если бы у меня не было ее, я бы просто осталась… одна на свете.

Ее голос звучит задумчиво и немного грустно, и я не могу не думать о своем отце.

Я думаю о том, как он стоял надо мной с молотком в руке и этим гребаным самодовольным выражением на лице. Думаю о том, как он твердил, что сделает меня сильнее, лучше, а потом опустил молоток и сломал мне каждый палец по очереди. Он всегда так говорил. Что это для моего же блага и что он делает из меня человека, который однажды станет неуязвимым.